-- Должно-быть привычка, отвѣчалъ священникъ.-- На другую мебель они даже и не садились, развѣ въ обѣденный часъ.
Но Опалевъ подумалъ что кромѣ привычки что-нибудь привязывало можетъ-быть бабушку къ этому безобразному креслу.
-- Поставляю себѣ долгомъ вамъ доложить, началъ опять священникъ,-- что въ моихъ рукахъ находится залогъ который я обязанъ вамъ представить. У вашей матушки былъ старый служитель, по имени Яковъ Максимычъ.
-- Яковъ Максимычъ? повторилъ Опалевъ.-- Я его не помню, но мать моя неразъ мнѣ говорила объ немъ. Онъ живъ?
-- Скончался-съ. Какъ пришло извѣстіе о кончинѣ вашей матушки, онъ былъ сильно огорченъ -- захирѣлъ даже. Я, разумѣется, по своей обязанности, напоминалъ ему что по христіанскому долгу намъ подобаетъ покориться волѣ Божіей, а онъ, можно сказать, продолжалъ безразсудно тосковать. Опять же и то очень къ сердцу принималъ что васъ не видалъ столько лѣтъ,-- потому, знаете, привязанность тоже. А какъ послѣ Рождества мы прослышали о вашемъ прибытіи въ Москву, онъ сначала не повѣривъ, думалъ его обманываютъ, подшутить надъ нимъ хотятъ; потому уже разъ оно точно было. Отца дьякона жена возьми да и скажи ему въ шутку что господа молъ отписать изволили что въ Семеновское ѣдутъ и приказали подставу выслать. Такъ вѣрите ли какъ разсердился какъ узналъ что его обманули. Ворвался это онъ къ отцу дьякону и неприличныхъ даже словъ наговорилъ. Разумѣется, взыскать съ него нельзя, потому больше съ горя, опять же человѣкъ безъ образованія. Съ тѣхъ поръ какъ онъ бывало выйдетъ на улицу, мальчишки-баловники сейчасъ это за нимъ, и кричатъ: баринъ пріѣхалъ. Такъ ужь и на улицу подъ конецъ не выходилъ.
-- Какъ онъ умеръ? спросилъ Опалевъ, слушавшій съ возрастающимъ смущеніемъ разказъ.
-- Вдругъ его и свернуло. За мной прибѣжали: Максимычъ, молъ, отходитъ. Я сейчасъ къ нему со Святыми Дарами -- гляжу, а онъ ужь и языкомъ еле ворочаетъ; показываетъ мнѣ что-то подъ подушкой. Я посмотрѣлъ, вижу шкатулочка небольшая. А онъ съ силами собрался: "Барину молодому, говоритъ, батюшка отдайте. Не дождался его", говоритъ. Послѣ этого совсѣмъ языкъ отнялся. Я его даже глухою исповѣдью исповѣдывалъ, а къ вечеру онъ скончался.
По просьбѣ Опалева, принесли краснаго дерева, обклеенную внутри лубочными картинками, шкатулку Максимыча. Опалевъ въ ней нашелъ двѣ сломанныя дѣтскія игрушки, принадлежавшія или ему, или его матери, и ситцевый мѣшечекъ, въ которомъ лежалъ весь капиталъ старика -- рублей около двадцати.
Священникъ, замѣтивъ смущеніе Опалева, распространился о достоинствахъ покойника.
-- Преданный вамъ былъ служитель, усердно радѣлъ о вашемъ добрѣ. И человѣкъ былъ смирный, никто отъ него дурнаго слова не слыхалъ, а въ хмѣльномъ видѣ и не видывали.