-- Я надѣюсь, батюшка, что онъ ни въ чемъ не нуждался? спросилъ Опалевъ.
-- Оно точно, ваша матушка строго приказывала чтобъ Максимычу выдавали ежегодно, сверхъ платья, 25 руб. на чай и сахаръ; да управляющіе обижали. Ну а господъ безпокоить жалобой онъ не хотѣлъ. Бывало скажетъ: "больно, молъ, батюшка, отъ какого-нибудь наемника обиду принимать, да ужь, видно, говоритъ, такъ Богъ велитъ".
Когда ушелъ священникъ, Нелли вошла со свойственною ей дѣятельностью въ родъ хозяйки. По ея приказанію чистили сызнова домъ и собирали изъ кладовыхъ и съ чердаковъ мебель и домашнюю рухлядь, уцѣлѣвшую отъ грабежа; часть оказалась годною, а остальное было выброшено, между прочимъ и старое кресло бабушки. Къ вечеру домъ принялъ уже другой видъ; окна украсились цвѣтами; на этажеркахъ и столахъ появились дорогія бездѣлушки, альбомы, бюсты, красиво обрамленные фотографическіе портреты. Нелли была легка какъ перышко и перелетала изъ комнаты въ комнату.
Послѣ обѣда, Опалевъ долго бродилъ около усадьбы. Многое смущало его душу: и образъ Даши, и разказъ священника объ Яковѣ Максимычѣ. Овладѣвшая имъ за обѣдней боязнь показаться смѣшнымъ унижала его теперь въ собственныхъ глазахъ. Онъ прочелъ недавно князя Луповицкаго, и положа руку на сердце, признался самъ себѣ что онъ былъ тотъ же Луповицкій. "Я здѣсь задохнусь", думалъ онъ. А гдѣ бы ему было лучше? Какая живая связь соединяла его съ какимъ-нибудь уголкомъ міра?
Все горе накипѣвшее на его душѣ заговорило разомъ. Онъ съ особенною горечью и злобой подумалъ о Дашѣ. Она посмѣялась надъ нимъ и сулила ему что-то въ родѣ сожалѣнія.
"Cette coquine me comble!" подумалъ Опалевъ съ злобнымъ смѣхомъ, и вынувъ изъ бумажника ея письмо, онъ изорвалъ его на мелкіе клочки, которые разлетѣлись въ воздухѣ.
Солнце уже сѣло когда Опалевъ, возвращаясь домой, прошелъ мимо сельскаго кладбища, лежащаго недалеко отъ церкви. Онъ перешагнулъ за ограду, окликнулъ пономаря, сидѣвшаго у своей избы; и велѣлъ показать себѣ могилу Якова Максимовича. На ней не было ни камня, ни даже простаго деревяннаго креста. Опалевъ долго стоялъ надъ этою забытою могилой, и въ его воображеніи рисовался образъ маленькаго, сгорбленнаго, сѣдаго старичка, за которымъ бѣжали ребятишки, крича ему вслѣдъ: "баринъ пріѣхалъ!" Слезы душили Опалева, онъ опустился на колѣни....
Между-тѣмъ нѣсколько комнатъ въ домѣ были приведены въ порядокъ заботами Нелли, которая сказала брату, когда онъ возвратился наконецъ съ прогулки:
-- Ты и не взглянулъ на мою гостиную, ея теперь не узнаешь.
-- Отчего этотъ уголъ у тебя пустъ? спросилъ онъ, указывая на угловое окно.