Князь олицетворялъ одинъ изъ извѣстныхъ типовъ сороковыхъ годовъ. Карьеру свою онъ началъ и кончилъ гвардейскою службой, разорялся на Цыганокъ и на танцовщицъ, между-тѣмъ какъ имъ бредили свѣтскія красавицы. Онъ былъ неотразимо любезенъ и нагло дерзокъ -- маркизъ и разбойникъ. Его выгнали изъ гвардіи и сослали на три года на Кавказъ, откуда онъ возвратился съ Георгіевскимъ крестомъ.
Годы его угомонили, онъ усталъ, удалился отъ свѣта и зажилъ большимъ бариномъ, благодаря богатому наслѣдству, доставшемуся ему послѣ роднаго дяди. Зиму онъ проводилъ за границей, а остальную часть года въ деревнѣ.
Между прочими анекдотами, которые разказывали о нею во время его славы, намъ памятенъ одинъ. Онъ жилъ случайно въ губернскомъ городѣ и очень пренебрегалъ губернаторшей. Сначала она за нимъ ухаживала, но не успѣвъ обратитъ на себя его вниманія, такъ на него обозлилась что не пригласила къ себѣ на балъ. Князь бился объ закладъ что кромѣ его никто не будетъ на этомъ балѣ. Въ назначенный вечеръ, всѣ люди губернатора были подкуплены; швейцара будто-бы силой связали и увезли. Князь надѣлъ его ливрею и объявилъ пріѣзжающимъ что губернаторша занемогла вдругъ очень опасно и принимать не можетъ. Между-тѣмъ губернаторша расхаживала въ освѣщенныхъ комнатахъ, не зная какъ согласить безпрерывный стукъ каретъ съ отсутствіемъ гостей; только на другой день разъяснилось дѣло, и чтобы не возбудить толковъ и смѣха, губернаторша прикинулась больною, а можетъ-быть и дѣйствительно занемогла со злобы и досады. Этотъ типъ уже давно отжилъ, выдохся; но для Опалева онъ имѣлъ прелесть новизны; князь Лыковъ его обворожилъ блистательнымъ, французскимъ складомъ ума, веселаго, неистощимаго, хотя и пустаго. Скучать въ присутствіи князя не было возможности. Во время ихъ прогулки, онъ перескакивалъ черезъ болото, заборы, наполненныя тиной канавы, а между-тѣмъ разговоръ не прекращался. Опалевъ купилъ Искру, и прощаясь съ княземъ, пригласилъ его обѣдать въ Семеновское.
Знакомство съ княземъ было находкой для скучавшаго Опалева. Давно Нелли не видала брата въ болѣе веселомъ расположеніи духа, и слушала съ любопытствомъ его разказы о Лыковѣ.
-- Князь женатъ? спросила она.
-- Нѣтъ, онъ холостякъ или вдовецъ, отвѣчалъ Опалевъ.
Въ Нелли не было и тѣни того что мы называемъ мечтательностью, романтизмомъ, и она согласилась бы похоронить свои лучшіе годы въ деревнѣ скорѣе чѣмъ заключить невыгодное, то-есть не блистательное супружество, и разказы брата возбудили въ ея сердцѣ самыя свѣтлыя надежды.
"Тутъ все соединено," думала она, слушая его, "имя, положеніе, богатство, красота, умъ.... Но что бы ему стоило родиться попозднѣе?"
Однако, несмотря на зрѣлые года князя, она часто о немъ думала и ждала его съ нетерпѣніемъ. Опалевъ говорилъ о немъ между прочимъ:
-- Что касается до женщинъ, это человѣкъ разочарованный un homme blasé.