-- Однако что вы думаете? Что онъ скрываетъ? спросилъ онъ.-- Какія у него могутъ быть отношенія съ этою женщиной?...
"Ужъ не женатъ ли онъ?" мелькнуло въ умѣ Аѳанасья Ивановича; но онъ не рѣшился высказать своихъ опасеній.
-- Велите приготовить лошадей! началъ вдругъ Опалевъ; и ради Бога, Аѳанасій Ивановичъ, достаньте мнѣ денегъ -- какъ можно больше денегъ....
Но четверть часа спустя онъ говорилъ:
-- Однако не странно ли будетъ, не смѣшно ли броситься въ Москву, на основаніи такого документа? Ужь не отложить ли мнѣ поѣздку?
-- Вы меня просто пытаете, отвѣчалъ Аѳанасій Ивановичъ;-- дѣлайте какъ знаете. Я бы не желалъ чтобы вы уѣхали въ Москву, гдѣ васъ ожидаютъ, можетъ-быть, большія непріятности; а совѣтовать вамъ не ѣхать я не берусь.
-- Ѣду, рѣшилъ про себя Опалевъ, и началъ укладываться съ лихорадочною поспѣшностью. Аѳанасій Ивановичъ пробылъ у него до разсвѣта, то стараясь его успокоить, то теряясь съ нимъ въ заключеніяхъ о загадочномъ письмѣ. Онъ проводилъ Опалева до первой станціи и простился съ нимъ со слезами на глазахъ. Сердце его сжималось отъ невольныхъ и недобрыхъ предчувствій.
XXIII.
Смеркалось, когда Опалевъ въѣхалъ въ Москву. Предъ нимъ потянулись опять пустынныя площади и длинныя улицы, освѣщенныя рѣдкими фонарями, опять замелькали незнакомыя лица. Опалевъ взглянулъ на городъ съ чувствомъ человѣка который готовится къ тяжелой операціи: хирургъ еще не бралъ въ руки инструментовъ, а больной уже внутренно чувствуетъ остріе ножа.
Онъ остановился въ гостиницѣ на Тверской; и не давъ себѣ времени смѣнить дорожное платье, нанялъ извощика на Варварку.