Онъ вынулъ письмо изъ кармана. Оно было написано нетвердымъ, дѣтскимъ почеркомъ:
"Милостивый государь
"Дмитрій Богдановичъ!
"Если ты хочешь узнать тайну о своемъ зятѣ, князѣ Лыковѣ, то пріѣжай въ Москву; спроси гдѣ домъ Седовыхъ на Варваркѣ, гдѣ живутъ Армяне. Ты получишь вѣрныя свѣденія, очень важныя. Прошу тебя пріѣхать: ты пожелеешь что породнился съ княземъ, а мнѣ больше дѣлать нечево -- какъ прибѣгнуть къ тебѣ, либо къ закону. Спроси Грузинку Маріанну".
-- Возможно ли придать серіозное значеніе этому письму? спросилъ Опалевъ, взглянувъ безпокойно на Аѳанасья Ивановича.
Аѳанасій Ивановичъ пожалъ плечами.
-- Какъ вамъ сказать? И да и нѣтъ. Можетъ оно и имѣетъ серіозное значеніе.
-- Вы думаете? Однако, что же? Взгляните на почеркъ и на правописаніе.... Не оскорблю ли я князя если поѣду на это rendez-voue.
-- На вашемъ мѣстѣ я бы поѣхалъ. Ужь не вяжется ли какъ-нибудь это дѣло съ потерей формулярнаго списка?... Я, признаюсь, не повѣрилъ этой исторіи.... Мнѣ все кажется что тутъ кроется дѣло нехорошее.
Опалева бросило въ жаръ.