-- Я? только въ человѣческомъ образѣ, а въ другомъ терпѣть не могу.
-- Что жь? у васъ, кажется, много сосѣдей?
-- Есть; и если вы еще не знаете, что такое деревенскія наслажденія, я могу вамъ о нихъ разсказать. Вотъ цѣлый годъ, какъ я ими пользуюсь.
-- Въ настоящую минуту, отвѣчалъ Брежневъ: -- я былъ бы неспособенъ понять ваши нападки на деревенскую жизнь. Я ею такъ увлекся, что la dame de mes pensées -- предполагая, что эта дама не миѳъ -- приснилась бы мнѣ теперь конечно не иначе, какъ въ соломенной шляпкѣ, занятая кормленіемъ телятъ ситнымъ хлѣбомъ. Оно, можетъ-быть, пошло, да я объ этомъ не хлопочу.
-- Напротивъ, сказала Мадлена: -- на васъ уединеніе подѣйствовало, какъ на порядочнаго человѣка. Вы въ него вносите мысль и чувство, которыя очень-многіе назовутъ романтизмомъ... Вѣдь принято такъ называть всякое стремленіе къ жизни.
"Вотъ тебѣ разъ!" подумалъ Брежневъ: "какъ она сьумѣла найдти въ моихъ словахъ стремленіе къ жизни?" -- Не-уже-ли, сказалъ онъ, найдутся чудаки, способные оклеветать невинное стремленіе къ телятамъ?
Мадлена посмотрѣла на него съ недоумѣніемъ. "Что жь?" это подумала она: "надъ кѣмъ онъ смѣется: надо мной, или надъ самимъ собой?"
Въ эту минуту въ залѣ раздался веселый голосъ, пѣвшій баритономъ:
Le comte Ory, châtelain redouté,
Après ia chasse, n'aimait rien que la beauté,