" М. С.".
-- Почему не воспользоваться приглашеніемъ! подумалъ Брежневъ.-- Если Елецкая хороша собой и я въ нее влюблюсь -- тѣмъ лучше: любовь на чистомъ воздухѣ должна имѣть свои прелести.
И дня черезъ три, пользуясь весеннимъ утромъ, онъ поѣхалъ верхомъ въ Ситню, куда дорога была ему издавна извѣстна. Домъ Елецкихъ былъ щегольски содержанъ. Лакей провелъ Брежнева черезъ длинную залу, въ которой, вмѣсто паркета, были настланы широкія плиты бѣлаго камня, а вся наружная стѣна замѣнена огромными стеклянными дверьми, отворявшимися въ англійскій садъ. Изъ залы Брежневъ вступилъ въ небольшой женскій кабинетъ, куда солнечные лучи проходили, дробясь о двойную преграду опущенныхъ сторъ и вьющихся растеній, и разсыпались мелкими золотыми кружками, безпрестанно перебѣгавшими по стѣнамъ и по ковру. Здѣсь Брежневъ успѣлъ полюбоваться и статуэтками саксонскаго фарфора, разставленными на этажеркахъ, и картиной Айвазовскаго, и готической оправой овальнаго зеркала. Наконецъ дверной замокъ щолкнулъ подъ рукой хозяйки дома, и она показалась на порогѣ кабинета... Елецкая была въ полномъ цвѣтѣ молодости и замѣчательно-хороша собой. Черные, какъ смоль, волосы, смуглый цвѣтъ лица придавали ея красотѣ восточный характеръ. Но повелительное выраженіе этого лица поражало еще болѣе, нежели правильность каждой его черты. Въ ея черныхъ глазахъ, въ смѣло-обрисованныхъ бровяхъ, въ разрѣзѣ ея алыхъ губъ, наконецъ въ быстротѣ и рѣшимости движеній было столько породистой гордости, что, при первой встрѣчѣ съ этой красавицей, трудно было отдѣлаться отъ какого-то неопредѣленнаго, но безпокойнаго впечатлѣнія, которое уже впослѣдствіе объяснялось невольнымъ чувствомъ удаленія отъ Елецкой, или влеченія къ ней.
Она была въ утреннемъ пеньюарѣ, обшитомъ широкимъ валансьеномъ, а съ дѣтской кисти руки ея спадали чотки изъ чернаго дерева, на которыхъ висѣлъ большой изумрудный крестъ. Граціознымъ наклоненіемъ головы она отвѣчала на поклонъ Брежнева, но окинула его взглядомъ, напоминавшимъ знаменитыя слова: j'ai failli attendre. Разговоръ начался разспросами объ Александрѣ Михайловнѣ и о знакомствѣ ея съ Брежневымъ. Елецкая говорила отрывисто, но мелодическимъ голосомъ.
-- Вы надолго въ деревнѣ? спросила она Брежнева.
-- Да самъ не знаю, какъ прійдется... отвѣчалъ онъ.
-- И, безъ-сомнѣнія, очень-заняты?
-- Я ровно ничего не дѣлаю, сказалъ Брежневъ, не замѣчая намека:-- и, подъ предлогомъ леченія чистымъ воздухомъ, живу здѣсь изъ одной прихоти.
-- А! вы вѣроятно любите природу?
-- А вы?