-- Иванъ Борисычъ будетъ воспѣвать вамъ мартовскія и октябрскія прелести деревенской жизни, сказала Мадлена съ замѣтной ироніей.
-- А вы не раздѣляете мнѣній Ивана Борисыча?
-- Не раздѣляетъ, сказалъ Елецкій. Да это съ непривычки. Моя бѣдная Мадлена въ какіе-нибудь десять мѣсяцевъ еще не успѣла обжиться въ деревнѣ, а вотъ обживется и будетъ смотрѣть съ удовольствіемъ не только на скирды, но даже и на добрыхъ сосѣдей, съ которыми мы по вечерамъ играемъ въ вистъ.
-- О, сдѣлай одолженіе, въ этомъ не ручайся!
-- Право, такъ, продолжалъ Елецкій.-- Возьмите въ примѣръ любителей устрицъ: они вамъ скажутъ, что войдешь во вкусъ не прежде, какъ съѣвши ужь съ полсотни.
-- Рекомендую вамъ въ моемъ мужѣ величайшаго оптимиста... начала-было Мадлена.
-- Я тебѣ, душа моя, не пора ли подумать о своемъ туалетѣ? перебилъ Елецкій, вовсе неозабоченный задорнымъ тономъ своей жены.
-- Вы съ нами обѣдаете, не правда ли? спросилъ онъ у Брежнева.
-- Очень-охотно, отвѣчалъ Брежневъ, которому Елецкій нравился несравненно-болѣе Мадлены.
-- Такъ пойдемте ко мнѣ, я вамъ предложу отличнѣйшую сигару.