-- Ну, что жь? спросила Мадлена.
-- Вотъ видите ли, весело сказалъ Брежневъ:-- разговорившись съ вами, я употребилъ слово, которое, по милости одного моего знакомаго, далъ себѣ клятвенное обѣщаніе не употреблять никогда.
-- Какое слово и какой знакомый?
-- Былъ у меня знакомый, началъ Брежневъ: -- кто-то вскружилъ ему голову словомъ "простота": простота стала его конькомъ. Всѣ, кромѣ него, дурны и безнравственны, нѣтъ ни въ комъ простоты. Вотъ, я разъ слышу, знакомый мой разсказываетъ, что онъ въ дружбѣ съ такой-то женщиной, которую и называетъ по имени. Я было-дерзнулъ возвысить голосъ: "молчи, говоритъ, ты еще до этого не доросъ; надо высоко стоять, чтобъ постичь такую степень простоты! "
Мадлена засмѣялась своимъ звонкимъ смѣхомъ.
-- Хороша, должно-быть, та женщина, которая его полюбила?
-- Хороша. Вообразите, она со-слѣпу къ нему привязалась, а онъ ее спроста разлюбилъ. "Непроста! говоритъ. Ну, много ли, кажется, я надѣлалъ низостей? Обо всѣхъ, по простотѣ, ей разсказалъ. Не понимаетъ! То ли дѣло вотъ такая-то?" Ему возражаютъ, что такая-то самая бездушная женщина. "Это, говоритъ, все ничего: "проста".
Брежневъ былъ веселъ, но разговоръ, который могъ завязаться надолго, заключился его анекдотомъ.
Елецкій подошелъ съ картой.
-- Съ кѣмъ вы хотите, играть, Сергѣй Николаичъ? спросилъ онъ.