-- Если недостаетъ вамъ партнёра, я буду играть, сказала Мадлена.
-- Безъ тебя обойдемся, душа моя; вѣдь ты спишь за картами, отвѣчалъ Елецкій.
Мадлена не настаивала, но сдержанный ею порывъ нетерпѣнія обнаружился едва-замѣтнымъ движеніемъ ноздрей. Она сѣла за рабочій столикъ и принялась за тамбурное вязанье. Брежневъ подошелъ къ ней.
-- Вы здѣсь выучитесь играть въ карты, какъ я выучилась вязать, сказала она.
-- А прежде вы не любили рукодѣлья?
-- Прежде меня такъ баловали, что мнѣ было не до занятій, къ которымъ прибѣгаешь со скуки. Я была одна дочь у матери.
-- Я очень люблю балованныхъ дѣтей, когда они удаются.
-- Вы хотите сказать, что я не удалась?
-- Почему вамъ не угодно иначе объяснить мои слова? Вы право за что-то меня преслѣдуете...
Она нагнула голову на вязанье, и Брежневъ не успѣлъ уловить улыбку удовольствія, мелькнувшую на ея подвижной физіономіи -- не успѣлъ оттого, что въ эту минуту къ нему обратился съ разспросами одинъ изъ гостей, которые, въ ожиданіи виста, расхаживали по залѣ. Разспросы заключались въ томъ, когда именно, у кого, за какія деньги и по какому случаю Сергѣй Николаевичъ заказывалъ свою коляску. Затѣмъ любопытный гость отошелъ, но его смѣнилъ другой господинъ, который собирался, повидимому, завязать тоже неменѣе-интересный разговоръ, однако довольствовался тѣмъ, что постоялъ около Брежнева, сложивъ руки за спину и носкомъ сапога постукивая объ полъ, какъ-будто билъ кадансъ. Подумавъ, онъ произнесъ "такъ-то-съ" и тоже отошелъ.