-- Что жь послѣ?
-- Послѣ... слѣдуетъ вопросъ о томъ, что вы сдѣлаете для человѣка, удостоеннаго вашей дружбы.
-- Ну, какъ вы думаете? Мнѣ бы хотѣлось слышать ваше собственное мнѣніе на этотъ счетъ.
-- Вы опять разсердитесь?
-- Вы очень-хорошо знаете, что я никогда не сержусь.
-- Знаю, отвѣчалъ Брежневъ съ легкимъ наклоненіемъ головы.-- И такъ... вы отъ вашего друга потребуете безусловнаго, раболѣпнаго, совершенно-безвозмезднаго обожанія, и, несмотря на то, что никогда не сердитесь, если, для выполненія малѣйшей вашей прихоти, вашъ другъ задумается въ огонь идти какъ на обѣдъ, термометръ вашей дружбы опустится на точку замерзанія...
-- Вы меня отлично поняли, сказала Мадлена, поблѣднѣвъ, и вдругъ, рѣзко измѣняя тонъ, чтобъ выказать свое презрѣніе къ человѣку, съ которымъ слѣдуетъ говорить только о пустякахъ, обратилась къ Брежневу съ такимъ вопросомъ: -- скажите, Сергѣй Николаичъ, вы видѣли портретъ королевы Помар е?
-- Какъ? воскликнулъ Брежневъ, очень-ловко попадая въ тотъ же тонъ:-- есть портретъ королевы Помар е и я его не знаю! Ради Бога покажите мнѣ это сокровище!
Мадлена встала, не удостоивая его отвѣта, сдѣлала два шага къ двери кабинета, потомъ обернулась и спросила:
-- Кстати, вы мнѣ, кажется, говорили, что вы знакомы съ комикомъ Щепкинымъ?