Бѣдная женщина! Она вступила въ трудную школу неудавшейся любви. Однимъ днемъ уничтожились всѣ ея грезы и теперь къ ея разочарованью, къ мукамъ оскорбленной гордости присоединялись первые порывы ревности. Въ короткое время Мадлена пережила болѣе, нежели въ нѣсколько лѣтъ безплодныхъ мечтаній. Она молча переносила свои страданія; никто не видалъ на лицѣ ея слѣдовъ горячихъ слезъ. Мужъ, съ которымъ она обходилась кротко, если не ласково, могъ бы облегчить ея горе, вызвавъ ее на объясненіе, оцѣнивъ, какъ говорится, принесенную ею жертву; но не таковъ былъ Иванъ Борисовичъ, и къ объясненію съ нимъ нельзя было приступиться: онъ бы замялъ его.
Сношенія Мадлены съ Брежневымъ день-ото-дня становились тягостнѣе. Слово за слово, между ними завязалась постоянная борьба, состоявшая изъ колкостей и ѣдкихъ намёковъ, которые иногда нетрудно было уловить и постороннему слушателю. Такъ, разъ вечеромъ, Брежневъ засталъ Мадлену у Алины; обѣ женщины перелистывали историческій кипсекъ.
-- Который изъ этихъ женскихъ типовъ вамъ болѣе нравится? спросила Алина у Брежнева, чтобъ дать ему участіе въ ихъ занятіи.
-- На вашъ вопросъ трудно отвѣчать современному человѣку, отвѣчалъ Брежневъ.-- Каждый изъ этихъ типовъ сдѣлался символомъ. Но если бъ воскресла хоть одна изъ этихъ красавицъ, я первый не нашелся бы сказать ей двухъ словъ. Мы можемъ любить только современную женщину, и даже женщину самую обыкновенную, способную въ свою очередь любить просто и естественно. А что касается до современной женщины, которая умѣетъ только прикидываться любящей, о ней и говорить не стоитъ. Кокетка, которая играетъ въ чувство, и понемногу расточаетъ дешевыя награды за громкія похвалы своей красотѣ, можетъ плѣнить только школьника, или изъ-ума-выжившаго старика. Въ такой женщинѣ на одну минуту можетъ ошибиться порядочный человѣкъ; но на него недолго дѣйствуетъ разсчитанное кокетство, хотя онъ и понимаетъ, что одно женское слово можетъ стать на-ряду съ лучшими воспоминаніями жизни...
Алина съ какимъ-то безотчетнымъ увлеченіемъ вслушивалась въ слова Брежнева: они казались ей не только вѣрнымъ отголоскомъ неиспорченнаго и нѣжнаго сердца, но еще Богь-знаетъ почему ей слышалось въ нихъ что-то лестное для нея самой. Мадлена, напротивъ, задыхалась отъ досады и ненависти къ Брежневу и даже къ Алинѣ. Она молча встала, надѣла свою шляпку и такъ холодно и гордо простилась съ ними обоими, что Алинѣ вдругъ бросились въ глаза всѣ оскорбительные намёки Брежнева.
Проводивъ Елецкую, она задумчиво воротилась въ гостиную.
-- Сергѣй Николаичъ, сказала она робко и нерѣшительно: -- я очень огорчена, и отъ васъ зависитъ... У меня есть просьба къ вамъ...
-- Прикажите, отвѣчалъ Брежневъ.
-- Но я не имѣю никакого права... Я сама не знаю, о чемъ я буду просить.
-- Я постараюсь угадать.