-- Мадлена кокетка! Какъ съ вашимъ умомъ и опытностью, вы не видите, что она просто избалованный ребёнокъ. Но она благородна и добра, и ея недостатки ей же самой обращаются во вредъ. Всѣ ея впечатлѣнія страстны и рѣзки, и Богъ-знаетъ куда бы они увлекли ее, еслибъ воспитаніе и вліяніе мужа не направляли ея на выполненіе ея обязанностей. А между-тѣмъ, можно поручиться, что Ивану Борисычу никогда не прійдется серьёзно жаловаться на Мадлену...
Брежневу не хотѣлось сознаться, что Алина права, то-есть себя признать виноватымъ; но онъ понималъ неприличность своихъ выходокъ противъ Елецкой и съ радостью воспользовался случаемъ сдѣлать уступку, отъ которой не могло пострадать его самолюбіе. Онъ даже ясно понялъ, что нѣтъ въ немъ ненависти къ Мадленѣ, и что нечѣмъ въ-сущности поддержать его отношенія къ ней, что эти отношенія -- естественный результатъ первой минуты раздраженія, и, лишь бы не стараться поддерживать ихъ, онъ, Брежневъ, станетъ совершенно-равнодушенъ къ Мадденѣ. Почему же не исполнить желанія Алины, если исполнить его такъ легко и если ужь такъ мила Алина?
-- Побѣда за вами, сказалъ Брежневъ.
Алина благодарила его. Въ первую минуту ей было весело, какъ человѣку, успѣвшему сдѣлать доброе дѣло; но послѣ отъѣзда Брежнева, она испугалась и своей просьбы и ея успѣха. За недостаткомъ опытности, здравый смыслъ Алины и необыкновенная простота ея природы предохранили ея отъ ложнаго резонёрства, которымъ многія женщины стараются оправдать свои чувства. Для нея слово разгадки сказалось само-собою; но въ ея понятіяхъ велико было значеніе этого слова. Ей стало страшно за себя и не доставало ни твердости, ни опытности, необходимыхъ для задуманья рѣшительныхъ мѣръ противъ угрожающей опасности. Сознаніе опасности выказало вело ея женскую слабость. Алина проплакала почти до самаго утра, сидя у кроватки своего сына.
VIII.
Напрасно Мадлена старалась освободиться отъ тяжелыхъ впечатлѣній, оставленныхъ въ ней послѣдней ея встрѣчей съ Брежневымъ. На другой день она десять разъ собиралась къ Алинѣ, и десять разъ передумывала... Ненависть къ Брежневу, ревность, желаніе объясниться съ Алиной, чувство гордости, которымъ сдерживалось такое желаніе, поперемѣнно тревожили Мадлену: ея мысли рѣшительно путались; она не умѣла остановиться на какомъ-нибудь рѣшеніи. Вечеромъ она рано ушла въ свою комнату и раздѣлась, но вдругъ позвала свою горничную, потребовала блузу и шаль и пошла къ Александрѣ Михайловнѣ, которая, въ свою очередь, по какому-то тайному, ей самой непонятному чувству, во весь день не смѣла показаться къ Мадленѣ, и съ минуты на минуту не безъ волненія ожидала ея визита. Напрасно старалась она устремить свое вниманіе на лежавшую передъ ней книгу. Ей становилось невыносимо-душно и грустно среди безмолвія ночи. Заслышавъ шаги въ сосѣдней комнатѣ, она вздрогнула и чуть не крикнула при видѣ Мадлены, блѣдной, одѣтой въ бѣлый пеньюаръ и появившейся предъ нею какъ привидѣніе.
-- Что съ тобой? спросила она, едва переводя дыханіе.
-- Ты не знаешь? иронически отвѣчала Мадлена.
Алина хотѣла сдѣлать шагъ впередъ и не могла. Мадлена, задыхаясь отъ волненія и быстрой ходьбы, упала въ кресло и закрыла лицо руками.
-- Если ты не знаешь, я скажу тебѣ... продолжала она.-- Бездѣлица!.. До твоего пріѣзда Брежневъ любилъ меня, а теперь ухаживаетъ за тобою -- это ясно.