И Елецкій поспѣшно всталъ и, пожавъ руку Алины, отправился домой.
IX.
Въ ежедневныхъ прогулкахъ Алины съ Брежневымъ всегда участвовалъ Саша; когда случалось, что къ концу прогулки ребенокъ уставалъ, Брежневъ бралъ его на руки и несъ иногда до самаго дома. Разъ въ открытомъ полѣ застала ихъ гроза. Совершенно-неожиданно набѣжали тучи и разразились громомъ и градомъ, въ одну минуту охолодившимъ воздухъ. Алина, разсчитывая на хорошую погоду, какъ нарочно ничѣмъ не запаслась для своего сына и засуетилась, не зная, чѣмъ его одѣть. Брежневъ вынулъ свой платокъ и повязалъ имъ шею ребенка. По возвращеніи домой, о платкѣ забыли, и онъ остался на Сашѣ, котораго увели спать.
Но Алина пострадала отъ прогулки болѣе Саши: въ ночь у ней заболѣло горло. Возлѣ ея кровати, на тумбѣ, лежалъ платокъ; она взяла его и хотѣла повязать шею; по едва-чувствительному запаху peau d'Espagne не трудно было догадаться, кому онъ принадлежалъ. Алина долго оставалась въ нерѣшимости, держа платокъ въ рукѣ, по-временамъ поднося къ лицу, вдыхая его благоуханіе... наконецъ уступила почти-невольному движенію и обвила имъ шею. Ей стало вдругъ такъ неловко и вмѣстѣ такъ отрадно, что она долго не могла заснуть и нѣсколько разъ готова была сбросить съ себя платокъ, совѣстясь того значенія, которое онъ принималъ въ глазахъ ея. Однако платокъ былъ снятъ не ранѣе утра, хотя и прежде, нежели кто-либо видѣлъ его на шеѣ Алины. Но Алинѣ стало жаль съ нимъ разстаться, когда она рѣшилось отослать его къ Брежневу.
Впрочемъ, ужь разъ сознавшись въ любви своей, Алина привыкла къ мысли, что съ каждымъ днемъ должны повторяться признаки привязанности, возрастающей съ каждымъ днемъ. Единственная забота ея заключалась въ томъ, чтобъ не высказать своей тайны, чтобъ Брежневъ, на дружеское расположеніе котораго она разсчитывала, видѣлъ въ ней не болѣе, какъ искренняго друга. Это бы, можетъ-статься, и удалось Алинѣ, еслибъ неожиданное происшествіе не разрушило всѣхъ ея соображеній.
Въ одинъ прекрасный день ямская тройка, вся въ бубенчикахъ, съ трескомъ и громомъ примчала тарантасъ къ подъѣзду дома Александры Михайловны, и Васинька лихо выпрыгнулъ на крыльцо.
-- Нежданный гость хуже татарина! сказалъ онъ съ громкимъ смѣхомъ.-- Давнымъ-давно сбирался я къ вамъ, и ни за что не хотѣлъ васъ предупредить. Страхъ какъ люблю сюрпризы!
-- Куда же вы ѣдете? спросила Алина.
-- А въ свою деревню. Одно досадно: старушка, благословляя меня на путь, разочла часы, и навѣрное рѣшитъ, что я сломалъ себѣ шею, если я опоздаю хоть пятью минутами; потому-то я къ вамъ съ городскимъ визитомъ.
У Александры Михайловны отлегло сердце. Пока Васиньку чистили и умывали, она принялась усердно хлопотать о томъ, чтобъ, какъ-можно-скорѣе подали завтракъ и чай и чтобъ накормили лошадей.