-- Это правда.
-- Однако я ее увижу? Она прійдетъ къ вамъ?
-- Къ-сожалѣнью, кажется, не пріидетъ.
-- Тс!... Ну, а Брежневъ?...
-- Мы иногда съ нимъ видимся.
-- Кстати; вы знаете, что онъ женатъ?
-- Онъ?... Кто это вамъ сказалъ? Что за сплетня!
-- Какая сплетня! Я вамъ говорю, что женатъ, да еще на комъ?-- на какой-то Француженкѣ! Въ его семействѣ не говорятъ объ этомъ и его мать подъ секретомъ повѣрила это матушкѣ. Вѣдь онъ былъ два раза за границей, лѣтъ пять назадъ. У этой Француженки мать, братъ ли, видно себѣ на умѣ: они-то, говорятъ, въ одинъ прекрасный вечеръ и обвѣнчали пріятеля. Онъ, конечно, опомнился, да поздно, воротился въ Россію, а все-таки связанъ на-вѣкъ. Вотъ вамъ и умный человѣкъ! Я всегда говорилъ, что онъ пустой человѣкъ.
Но тутъ Васинька замѣтилъ, что Алина блѣднѣла какъ полотно и едва держалась на стулѣ. Испугавшись неожиданнаго дѣйствія словъ своихъ, Васинька бросился въ уборную, схватилъ со стола стклянку со спиртомъ и принялся усердно оттирать Алину. Онъ уложилъ ее на диванъ, позвалъ горничную, а самъ вышелъ въ другую комнату и наединѣ сильно задумался. Стукъ подъѣхавшаго экипажа заставилъ его очнуться: онъ взглянулъ въ окно и опрометью бросился на крыльцо, на встрѣчу Брежневу, поздоровался съ нимъ, взялъ его подъ руку, и изъявилъ желаніе переговорить съ нимъ.
-- Вопервыхъ, позвольте выразить удовольствіе, что вижу васъ, кажется, въ добромъ здоровьѣ, началъ Васинька, какъ человѣкъ, посвященный во всѣ тонкости общежитія.