"Будьте покойны. Я ей передалъ весь нашъ разговоръ и увѣрилъ ее, что вы знаете обязанности благороднаго человѣка. Вѣрьте, все это останется между нами, и съ нынѣшняго дня васъ отъ-души уважаетъ
"Василій Разлуцкій".
У Брежнева опустились руки. Ясно было, что Алина употребила страшныя усилія, чтобъ сохранить свою тайну. Случай открылъ ее Васинькѣ, но Брежневъ хотѣлъ проститься съ Алиной, сохраняя видъ человѣка, неподозрѣвающаго этой тайны. Теперь, благодаря васинькиному усердію, это становилось невозможнымъ: еще безвыходнѣе стало положеніе бѣдной женщины, и еще тягостнѣе будетъ ихъ послѣднее свиданіе. Онъ засталъ Алину за работой. Щеки ея горѣли... по всѣмъ признакамъ, она много плакала въ этотъ день.
-- Я не могъ быть у васъ ранѣе, началъ Брежневъ довольно-нерѣшительно: -- меня задержали кой-какія распоряженія, необходимыя... передъ отъѣздомъ.
Алина вопросительно подняла голову и тотчасъ же нагнулась опять на свое вязанье. Дѣйствительно, нечего было спрашивать... она все понимала.
-- Я... на нѣсколько времени долженъ отлучиться, продолжалъ Брежневъ: -- и пріѣхалъ... проститься съ вами.
-- Когда вы ѣдете?
-- Ныньче ночью.
Оба замолчали. Алина работала, не поднимая глазъ; она чувствовала, что заплачетъ, если вымолветъ хоть одно слово, если взглянетъ на Брежнева. Онъ также, во что бы ни стало, хотѣлъ скрыть свое смущенье и принялся ходить по комнатѣ. Только въ этотъ рѣшительный часъ понялъ онъ всю мѣру жертвы, принесенной имъ Алинѣ... Молчаніе становилось невыносимо-тягостнымъ.
-- Да! началъ вдругъ Брежневъ, не переставая ходить: -- я заѣзжалъ къ Елецкимъ... Простился съ ними... церемонно; не будемъ горевать другъ о другѣ.