"Нам с тобой не надо чуда,
Одно истинное чудно..."
Слова его, как тонкий запах гиацинтов, раздражали её воображение. Она бредила по ночам, бредила и наяву, и наконец отдалась ему душой.
Где чудные бессонные ночи? Где букет гиацинтов?
V.
Прошло несколько дней после литературного вечера. Александр Семёнович явился к Марье Михайловне и был принят радушно, но Анне Павловне, успевшей побывать три раза, лакей объявил, что никого нет дома. Она встретила своих соседок на дворе и неотступно просила их зайти к ней хоть на минуту. Женя не вытерпела, согласилась, надеясь провести вечер с Гальяновым, о котором она постоянно думала; но Анна Павловна угостила её только своею собственною особой. Она не знала, как говорится, куда посадить своих гостей и расточала пред ними весь запас своей любезности. Обманутое ожидание усилило в молодой девушке желание видеть Гальянова. Она была уверена, что он, как человек не их круга, ждал приглашения, чтоб явиться к ней и к сестре, и не ошибалась. Гальянов, действительно, дорого бы дал за приглашение Бельской, но сам боялся сделать первый шаг. Кружок его знакомых ограничивался Кедровою и женщинами её полета. Анну Павловну он навещал ежедневно и с удовольствием слушал её неутомимую болтовню, пересыпанную циническими шутками, двусмысленностями, сплетнями. Она через своих горничных знала всё, что делалось в чужих спальнях, и, передавая слышанные ею рассказы, украшала их собственными вариациями. Вообще она говорила гладко, бойко и легко усваивала себе чужие мысли. Неприхотливый мужской кружок, который у ней собирался, видел в ней московскую Рекамье. Гальянов являлся к ней одетый по моде, хотя и без вкуса. Духи он брал у Невиля, и объяснялся в любви на плохом французском языке.
-- Theodore, -- замечала она иногда, -- ты родился маркизом.
Этот отзыв вызывал улыбку на его губах.
Анна Павловна так ловко обманывала мужа, что он не только ничего не подозревал, но полюбил Гальянова, который скоро успел к нему подделаться. Когда старик засиживался после обеда в гостиной за чашкой кофе, Анна Павловна говорила:
-- Что ты это, Александр Семёныч, не пойдёшь отдохнуть? Посмотри, ты на себя не похож. Я всю ночь думала о твоих головных болях. Поди, рада Бога, усни.