-- Женя, Женя... тише... ради Бога, -- возразила с испугом Марья Михайловна.
-- Ах! Оставь меня! -- отвечала Женя, не владея собой.
Её глаза устремились на Гальянова. Она ожидала, чтоб он к ней обернулся, но он заметил её, лишь когда опустили занавес, несколько смутился и вошёл в её ложу. Анна Павловна обернулась в свою очередь и нагло поклонилась; но ни Женя, ни Марья Михайловна не отвечали на её поклон.
-- Я очень рад, что ты здесь... По какому случаю?.. -- спросил любезно Гальянов.
Женя не отвечала. У ней потемнело в глазах, и она страшно побледнела.
-- Ей дурно, -- сказала Марья Михайловна, вставая поспешно.
Женю довели до кареты; свежий воздух привёл её в чувство. Гальянов смекнул, в чём было дело, упросил Анну Павловну выйти из ложи на четверть часа и с видимым смущением объяснил ей, что жена его, без всякого сомнения, узнала свой браслет.
-- Может быть, и узнала, а мне какое дело? -- спросила Анна Павловна.
-- Друг мой, -- отвечал, заминаясь, Гальянов, -- такого браслета в магазине не купишь. Если бы было возможно его заменить, ты понимаешь, что я бы ничего не пожалел...
-- Уж это не значит ли, что я должна его возвратить? -- перебила, вспыхнув, Анна Павловна. -- На это ты не рассчитывай; я для этого слишком горда: я не унижусь -- не боюсь твоей жены!