-- Подумай, моя милая, одного срама что будет, если она и её сестра разболтают об этом, -- возразил Гальянов. -- В их обществе такие вещи судят свысока. Этот пустой фарс назовут бесчестным делом, как будто браслет стоит в самом деле миллиона.
-- Какое горе! -- сказала с усмешкой Анна Павловна. -- Да я буду очень рада, если твоя жена узнает, что ты подарил мне её браслет. И ты не соглашаешься из любви ко мне помириться с тем, что скажут? Хороша же любовь! А я?.. Я мало перенесла из любви к тебе?.. Ты думаешь, мне легко было помириться с твоею женитьбой?.. Ты воображаешь, что я не страдаю, потому что молчу?.. Да ты уже скажи прямо, что боишься своей жены.
Гальянов изменился в лице.
-- Вы знаете, что я свою жену в грош не ставлю, -- отвечал он после минутного молчания и с трудом осиливая гнев, возбуждённый и отказом, и словами Анны Павловны. -- Если я вас прошу пожертвовать мне браслетом, так это всё-таки из любви к вам. Марья Михайловна выхлопатывает для меня место, от которого зависит вся моя будущность. Если я лишусь его вследствие разрыва с женой, то должен буду уехать на службу куда-нибудь в провинцию; так выбирайте: надо расстаться с браслетом, или со мной.
Такое практичное возражение поколебало упорство Анны Павловны. Она попробовала настаивать на своём отказе, но уже значительно понизила голос. Наоборот Гальянов оперился и был так красноречив, что Анна Павловна отпустила его домой с браслетом.
-- Чорт возьми, возня какая! И всё из того, что бабы переполошились из побрякушки, -- подумал он, садясь в сани.
Он вошёл в спальню, где ждала его Женя.
-- Ну что? Как ты себя чувствуешь? -- спросил он.
-- Хорошо, -- отрывисто отвечала Женя, едва владея собой.
-- Вот тебе твой браслет и с ним целая история, -- продолжал Гальянов, вынимая его из кармана. -- Вообрази, сам не понимаю, как я унёс его по рассеянности...