Женя не вспомнила себя, она схватила браслет, судорожно погнула и бросила его в лицо Гальянова.
-- ...Lache! miserable! -- сказала она обрывающимся голосом. -- Ты ещё смеешь думать, что я его надену, замараю себе руки! Отнеси его своей любовнице. Ты был создан для Кедровой, а она для тебя. Вы оба умеете одинаково лгать и обманывать! Я терплю адское мучение, с тех пор как тебя полюбила. Судьба послала мне тебя в наказание, на стыд и позор! Я тебя ненавижу.
Она рванулась к двери. Гальянов, ошеломлённый, хотел её остановить, но она его оттолкнула.
-- Оставь меня, -- крикнула она. -- Я тебе говорю, что я тебя ненавижу!
XVI.
Женя бросилась к сестре и просидела у ней целую ночь. В эту ночь она выплакала все свои слёзы, простилась с своим счастьем, похоронила свой идеал.
-- Ты прозябала, Маша, а я живу, -- говорила она между прочим. -- Уж не лучше ли было прозябать?
-- Может быть, и лучше, -- отвечала Марья Михайловна. -- Только смотри, не мирись с твоим чувством к Гальянову. Это будет то же прозябание, только хуже моего.
-- Хоть бы он пришёл сюда узнать, жива ли я! -- заговорила Женя, прислушиваясь к бою столовых часов, которые прозвучали три. -- Хоть бы он понял свою вину! Но ему всё равно: рви на себе волосы, умри у него на глазах, он и тут не встрепенётся!
-- Как! ты ещё ждёшь его и собираешься простить?.. -- воскликнула Марья Михайловна.