-- Скажите, пожалуйста, вы докторъ Катерины Михайловны?
-- Я женихъ ея дочери.
-- А?... она слегка поклонилась. Скажите, неужели нѣтъ никакой надежды?
-- Кажется, никакой.
Она молча облокотилась на столъ.
-- Я узнаю, не проснулась ли Анна, продолжалъ Викторъ:-- она утомилась и тоже спала.
-- Прошу васъ не будить и... я подожду.
-- Не угодно ли вамъ чаю? спросилъ Викторъ.-- Вы, кажется, устали?
-- Дайте, пожалуйста. Я дѣйствительно устала.
Викторъ приказалъ подать чаю и неохотно воротился въ залу, Петровская ему не понравилась. Ему неловко было говорить съ ней; на него повѣяло холодомъ отъ ея пріемовъ, отъ гордаго выраженія ея походки, отъ едва замѣтнаго наклоненія головы, которымъ она отвѣчала на его поклонъ, отъ лаконизма ея вопросовъ и отвѣтовъ. Болѣе привычный глазъ сразу отгадалъ бы въ этихъ пріемахъ результатъ тщательнаго свѣтскаго воспитанія, пріучающаго къ крайней-воздержности въ выраженіи всякого душевнаго движенія.