-- Пойдемъ, помолимся за нее, отвѣчала она сквозь слезы.
Но день прошелъ, не принеся пользы больной, и также прошла безсонная ночь. Анна сидѣла у ногъ матери на кровати, грустно потупивъ голову. Къ утру она утомилась, и сонъ ею овладѣлъ нечувствительно. Голова ея опустилась; она легла поперекъ кровати, рукой обнимая ноги Катерины Михайловны; волосы ея разсыпались, яркій румянецъ молодости заблисталъ на ея щекахъ. Такъ хороша и непорочна показалась она Виктору въ эту минуту, что онъ обвинилъ себя въ непростительной строгости прежнихъ сужденій и заглядѣлся за свою невѣсту! Ему самому нужно было освѣжиться; онъ осторожно вышелъ изъ спальни. Комнаты не были убраны; въ домѣ никто не смѣлъ шевельнуться...
Ходили ли вы когда нибудь за больнымъ, который не выздоровѣлъ?... Какъ отчетливо вспоминается каждый часъ этого тяжкаго времени, какъ живо представляются воображенію всѣ мѣстныя подробности? Поутру безпорядокъ въ комнатахъ, догорѣвшая свѣча на столѣ, тетрадь бумаги съ листомъ, надорваннымъ для рецепта, и перомъ, еще не высохшимъ; во всемъ домѣ мертвая тишина!... И сколько эта обстановка нагоняетъ на душу тяжелыхъ, безотрадныхъ чувствъ! Викторъ прошелъ въ залу и открылъ окно, обращенное на палисадникъ. Солнце всходило; на Виктора пахнуло утреннимъ воздухомъ, напитаннымъ запахомъ едва распускавшихся березовыхъ листьевъ. По мостовой стали кой гдѣ раздаваться стукъ телѣгъ и дребезжанье извощичьихъ дрожекъ; мало по малу городъ началъ оживляться. Долго Викторъ сидѣлъ у окна, въ глубокомъ раздумьи. Мысли о смерти Катерины Михайловны приводили его къ сознанію всѣхъ обязанностей, которыя выпадали на его долю. На нихъ онъ смотрѣлъ теперь иначе нежели въ первые дни своего сватовства. Счастливѣйшею долею казалась ему тогда трудовая жизнь, посвященная пользѣ любимой женщины. Его утренняя работа щедро вознаграждалась вечернею бесѣдой, длившейся долго, долго въ ночь; живой обмѣнъ мыслей установлялся между нимъ и его Анной: какъ охотно она у него училась, какія онъ открывалъ въ ней душевныя сокровища и съ какою гордостью знакомилъ ее съ своими друзьями!
Мало по малу стала блѣднѣть эта картина семейнаго счастья. Страшно остыли мечты о жизни вдвоемъ и незамѣтно перешли въ безотрадное чувство долга, само собою сложившееся въ душѣ Виктора, который съ нѣкоторыхъ поръ избѣгалъ давать себѣ отчетъ въ своихъ чувствахъ... Но теперь наставало время ихъ провѣрки, и Викторъ обдумывалъ свое положеніе, уже не увлекаясь ложными надеждами и не скрывая отъ себя горькихъ истинъ. Въ замѣнъ умной, пылкой и любящей женщины ему доставалась добрая хозяйка и честная жена: онъ былъ обреченъ на душевное одиночество; но во всемъ винилъ одну свою опрометчивость и рѣшался за нее безропотно поплатиться. Въ утѣшеніе себѣ онъ старался убѣдиться, что женщина, о которой онъ мечталъ, едва ли сбыточное явленіе. Однако смертельная грусть ложилась ему на сердце: его первый рѣшительный шагъ въ жизни -- вызывалъ его на борьбу съ лучшими надеждами молодости! Но онъ отъ борьбы не уклонился, и Анна могла разсчитывать на безмятежную будущность, конечно, не потревоженную сознаніемъ чужаго несчастья!... Раздавшійся на дворѣ стукъ колесъ прервалъ размышленія Виктора... Онъ видѣлъ, какъ у подъѣзда остановилась запыленная коляска. Изъ нея вышла женщина, въ дорожномъ платьѣ суроваго цвѣта и въ соломенной шляпѣ, съ длиннымъ зеленымъ вуалемъ. Это была Петровская. Викторъ поспѣшилъ къ ней навстрѣчу. Первый ея вопросъ былъ о Катеринѣ Михайловнѣ.
-- Ей не лучше, отвѣчалъ Викторъ.
-- Можно ли ее видѣть?
-- Она, кажется, заснула.
Петровская вошла въ залу, опустилась на стулъ и сказала въ полголоса:
-- Какъ я боялась опоздать!
-- Катерина Михайловна васъ ждетъ съ нетерпѣніемъ.