Черезъ нѣсколько дней онъ нашелъ случай явиться въ домъ Катерины Михайловны: Анна, одѣтая въ простенькое бѣлое платье, сидѣла противъ кресла больной матери и читала ей вслухъ стихи Лермонтова. Викторъ заговорилъ съ Анной: она покраснѣла по уши и опустила глаза на книгу.
Голова и сердце Виктора вспыхнули, онъ влюбился не на шутку. Много провелъ онъ безсонныхъ ночей, пересталъ видѣться съ товарищами и почти не ходилъ на уроки. Ему безпрестанно слышался свѣжій голосъ повторявшій:
Меня тревожитъ духъ лукавый
Неотразимою мечтой...
Тогда начали осуществляться смутныя желанія его души, и раскрылась передъ нимъ волшебная будущность. Вся его любовь къ прекрасному, всѣ его созерцательныя привычки перенеслись на любимую женщину какъ на источникъ всего прекраснаго, какъ на неистощимый предметъ созерцанія. Познакомить это молодое существо съ первыми волненіями любви, развить его умственныя и душевныя начала, получить живой отзывъ на потребности собственнаго сердца! Боже мой! отъ мысли о такомъ блаженствѣ, у Виктора захватывало духъ!
Но сбыточно ли это?
Въ первый разъ отъ роду Викторъ сталъ вглядываться въ свое общественное положеніе и впалъ въ тоску.... Марья Петровна Райская не замедлила отгадать, что сильно затронуто сердце молодого человѣка. Она обладала практическимъ русскимъ умомъ, которому не нужна обработка для здравой оцѣнки вещей. Въ качествѣ хозяйки дома навязавшись на знакомство съ Кремницкой, она мигомъ обсудила ея положеніе. Любовь Виктора казалась ей дѣломъ далеко не безнадежнымъ на томъ основаніи, что Катерина Михайловна, при всей своей образованности, бѣдна, оставлена свѣтомъ, страдаетъ смертельной болѣзнью, и что дочь у ней невѣста. Марья Петровна безъ обиняковъ приступила къ объясненію съ Викторомъ, которому сильно не понравилось предлагаемое ему посредничество крестной матери, хотя онъ и зналъ ее за очень добрую женщину. Онъ наотрѣзъ просилъ ее не вмѣшиваться въ это дѣло, но какъ утопающій схватился за соломенку: слова Марьи Петровны заронили первую надежду въ его сердце; онъ сталъ объяснять въ пользу любви своей хорошее къ нему расположеніе Катерины Михайловны, долго вертѣлся около объясненія и насилу, насилу вымолвилъ рѣшительное слово!
Тарбеневъ, конечно, не ожидалъ, чтобы Катерина Михайловна такъ охотно дала свое согласіе. Онъ едва вѣрилъ счастью, выпадавшему на его долю, и боясь проронить хоть частичку этого счастья, глазъ не спускалъ съ своей красавицы.
-- Анна, дай намъ чаю, сказала Катерина Михайловна.-- Кажется Викторъ Иванычъ до него охотникъ.
-- А не правда ли, я мастерица разливать чай? спросила Анна.