-- На его мѣстѣ я бы тебѣ этого не простила. Женщина жертвуетъ всѣмъ человѣку, котораго любитъ: своими понятіями, вкусами и привычками, невольно замѣняя ихъ его вкусами, привычками и понятіями. Она всячески ему доказываетъ, что ни минуты не перестаетъ думать о немъ и о любви своей. А о себѣ самой она забыветъ. Понимаешь ли?
-- Конечно, понимаю; все, что вы говорите, я готова сдѣлать, когда я буду женою Виктора. Теперь я еще не привыкла. Вы такъ умны и такъ добры, научите меня....
-- Я тебѣ сказала все, что могла; не упрямся: дѣлай не то, что тебѣ нравится, а что нравится Виктору. Ну что же ты ему скажешь, когда онъ придетъ?
-- Я ему ничего не скажу; я не знаю, за что онъ на меня разсердился; я была права.
-- Положимъ, что права; но онъ этого не находитъ; создайся вередъ нимъ, что ты виновата.
-- Да это вамъ легко говорить; а онъ разсердился изъ пустяковъ, и, вотъ видите, не возвращается.
И Анна опять принялось плакать.
Въ передней раздался звонокъ.
-- Вотъ онъ! сказала Лизавета Васильевна и побѣжала на встрѣчу Тарбеневу.
Онъ казался грустенъ; Лизавета Васильевна взяла его за руку и прямо изъ залы ввела въ боковой кабинету, гдѣ она рисовала съ Анной по утрамъ.