Наши цари путешествуют скромней, зато много денег уходит на добрые дела: строят богадельни, больницы, храмы, где поют вечную память и царям и строителям.
Двадцать седьмого июля, Москва огласилась пушечными выстрелами и колокольным звоном; императрица Екатерина въезжала в древнюю столицу после своего блестящего путешествия в Крым. За её каретой, около кареты и впереди ехали в экипажах и верхом великие князья, чужестранные министры и посланники, генералы и офицеры гвардии, и начальники города.
У заставы, где возвышались триумфальные ворота и раздавались звуки инструментов двух оркестров, её встретили с хлебом-солью купечество и именитые граждане.
Императрице минуло тогда 57 лет, но она сохранила необычайную свежесть, и черты её лица не утратили прелести выражения. Граф Сегюр так её описывает в своих воспоминаниях: "Было столько благородства в очертаниях её лица и в повороте головы, столько гордости и достоинства во всей осанке, что она казалась выше своего роста. Нос её был горбоват, рот грациозен, и чёрные брови придавали ещё более красоты голубым глазам; она умела иногда сообщить их взгляду чрезвычайную кротость".
Имя её гремело во всей Европе. Король Прусский, Фридрих Великий, звал её: Catherine le grand.
Гениальным чутьём она сразу понимала людей, и окружила себя теми, которых Пушкин назвал: Екатерининскими орлами. Никто как эта замечательная женщина не получил способности покорять сердца одним словом. Рассказывают, что её ждали в каком-то уездном городе, и городничий, приготовивши речь, встретил её у заставы во главе населения, но так сробел и смутился, что не мог выговорить слова. Государыня улыбнулась ему своею очаровательною улыбкой и сказала:
-- Он так рад меня видеть, что не может говорить; как я тронута!
Государственные занятия она не откладывала ни под каким предлогом, и даже в путешествиях вставала в обычный час и принимала доклады министров. "Я занимаюсь моим маленьким хозяйством", -- говорила она графу Сегюру.
В публике она поражала своими царскими приёмами, зато у себя дома, в короткости, трудно было видеть более простоты и непринуждённой весёлости. Она любила спорить со знаменитым Дидро, который приехал из Парижа для того только, чтобы быть ей представленным. Раз он так увлёкся, что схватил её за руку... Гримм, приехавший с ним, обмер, а Государыня добродушно рассмеялась.
Возвратившись из Крыма, она хотела потешить Москвичей великолепными праздниками, но вдруг отменила их. Она узнала, что вследствие неисправности начальников, истративших запасный хлеб, народ в нескольких губерниях страдал от голода после неурожайного года.