"Бог твои слезы видит (это он-то писал ко мне). Смирись, дитятко. Когда муж тебя обижает, не говори ему: "Ну, бей меня! Зарежь меня". Пожалуй, ты его в грех введешь, и душу свою он погубит; а ты уговори его, и от греха отведи добрым словом, да лаской..."
И все, что заказал он мне, я то исполнила. Обидит меня Михайла, я его отведу ласковым словом от греха. Написала я отцу Тихону и просила его не оставлять меня своими молитвами, да советом; и как, бывало, получу его наставления, сладко так на душе станет. И смирение мне Бог послал в моем горьком житье.
IV.
Что говорить! Время было тяжелое; исхудала я, состарилась. Хоть бы на один денек отрезвился он в шесть годов! Вот одним утром вошла я в свою комнату... Было это как раз в четверг, на крестопоклонной неделе; вошла я и вижу: лежит книга на столе, и не знаю я, кто ее ко мне занес. Я грамоте, хоть нетвердо, а выучилась, и открыла ту книгу; было в ней рассказано про мужа с женой.
"Он пошел Богу молиться, и она пошла Богу молиться по разным монастырям. И показал им Бог мир оставить, и постриглись они, и семь лет не видались. Выпросили они из монастырей к святым местам, и встретились на дороге. Она узнала его и спрашивает: "Старец, из какого ты монастыря?"
А он ее не узнал и спрашивает: "А ты из какого?"
Она своего монастыря не назвала. Не хотела она, чтоб он ее узнал.
Он опять ей говорит: "У меня сестра в монастыре. Была она мне в мире женой, и хотелось бы мне к ней зайти, повидать ее".
А она ему отвечает: "На что тебе повидать ее? На том свете свидитесь".
И отговорила она его к ней заходить. Так они и разошлись. Он вернулся домой, а сердце у него не покойно, что он жену не проведал. Отпросился он у игумена опять в путь и пришел в ее монастырь. Видит, идет послушница, и спрашивает он у нее: "Где такая-то монахиня? Она мне в миру женой была, и пришел я ее повидать".