Разгневали его слова мои, и поносил он меня всякими ругательствами, и бил-то, и за горло ухватил. Я уже совсем задыхаюсь, не могу голоса подать, да спасибо, ребята сбежались на его крик и меня освободили.
Не мил стал мне свет Божий, и на добрых людей совестно глядеть было. Жили мы в согласии больше двадцати годов, а теперь, думаю, на поруганье людям себя отдали. Не знала я, как к своей беде ума приложить, но Господь Бог мне утешение послал.
Навестила меня Настасья, наша Даниловская женщина, серая была, но душой чистая. Я ей поверила свое горе и поклонилась: "Отыщи, Настасьюшка, монастырь, где бы братия-то была благочестивая, да взялись бы молиться за здравие Михайла. Что нужно денег, я внесу на помин. Сама из дому боюсь отлучиться; долго ли до греха? Придет он пьяный, без покаяния умрет, и чего доброго? Пожалуй, что с ним сделают".
Настасья обещалась помочь мне в моей беде; дала я ей денег на дорогу и в монастырь внести, что надо, и велела ей идти, куда Бог укажет.
Не успела она добраться до Страстного монастыря, ей навстречу монахиня идет. Настасья к ней подошла.
-- Матушка, -- говорит, -- подай совет: куда мне идти? Укажи монастырь, где бы братия в Боге жила и где бы за здравие молилась и за отпущение грехов?
-- Ступай, -- отвечает монахиня, -- к Троице-Сергию; оттуда недалеко обитель в пещерах, а в пещерах живет иеромонах праведной жизни. Зовут его Тихоном. Он все тебе сделает по твоему желанию.
Настасья помолилась перед иконой Пресвятой Богородицы, что у монастырских ворот стоит, и пустилась в путь. Дошла она подобру-поздорову к Троице Сергию, а оттуда и в пещеры. Просит она монахов, чтоб они ее провели к отцу Тихону; а монахи глядят на нее и доложить о ней отказываются, потому на ней понева грязная, да лапти, а того они не знают, что душой-то она чистая.
-- Доложите обо мне, -- говорит Настасья. - Не уйду я, пока не увижу иеромонаха Тихона. Деньги мне надо ему отдать и душу открыть.
Они видят, не отвязаться от нее, и доложили об ней отцу Тихону. Он призвал Настасью, слушал все, что она о моем горе рассказала, и обещался помолиться за Михайлу, а мне письмецо прислал.