Надоело Михайлу Спиридонычу за товаром ездить и по Москве его разносить; он бросил торговлю обувью, и снял в Ямской постоялый двор и при нем мучную лавку. Наняли мы трех приказчиков, да малого, и работницу взяли в услужение. Нас приписали к купечеству, и прошло много годов, что я ни заботы, ни печали не знала. И сами-то мы довольны, и добрые люди в нас ищут. Только бы жить, да Бога благодарить, ну! А тут враг и попутал.
III.
Была у нас жилица, сибирячка; одну комнату нанимала. Бойкая была баба, здоровенная, полная, румяная. Попивать любила и деньги выпрашивать умела. К барыням, бывало, письма пишет, и разжалобит их на свою судьбу: "Я, мол, бедная, на чужой сторонке, убогая сибирячка; пить, есть нечего; и так она хитро о себе расскажет, что деньги ей и посыпятся".
Как раз в день своего Ангела, 17 сентября, позвала она нас на угощение, и меня вином попотчевала, а я рукой оттолкнула рюмку.
-- Чтоб я, -- говорю, -- этого мерзкого зелья напилась! Нет, матушка! В рот его никогда не брала, и умру, не отведаю.
Не понравились эти мои слова сибирячке, она на меня недобро посмотрела, и поднесла рюмку Михайлу Спиридоновичу.
Не хочу я брать греха на душу, а суди меня Господь! Недаром, с этого дня запил Михайла Спиридонович.
Истинно, за грехи мои послано мне было такое испытание. Как увижу, он пьян, стану его уговаривать; закричит он на меня, и совсем я ему опостылела.
Уйдет, бывало, с утра в трактир, а я сижу у окна, гляжу на улицу и жду его, а сама знаю, придет он пьяный и всякими дурными словами меня обругает. В ночь проспится, а как встал, опять в трактир. Торговлей я одна заведовала, да спасибо, приказчики помогали, а он и знать ни о чем не хочет, и день ото дня, день ото дня все пуще и пуще пьет и все больше ненависти в сердце на меня держит. Я с ним заговорю, а он, знай, отворачивается. Крикнет, бывало, работнице: "Подавай обедать!". Она подаст обед, он возьмет ножи, положит их в карман и руки в карманах держит, а сам глядит на меня. Я и знаю, что вымолви только словечко - он сейчас в меня ножом пырнет. Молчу, бывало, думаю: "Матушка, Пресвятая Богородица! Прости ему! Не ведает он, что делает!"
Раз, невмочь было, сказала я ему: "Михайла Спиридонович, когда мы с тобой в бедности жили, мы к Богу ближе были. Такими делами не занимались".