-- Никак, -- говорят. - И прочь от меня.
Горе, да и только! Брожу я между ними, и ума не приложу, как к ним приступиться, а они на меня со всех сторон волчатами смотрят, перешептываются меж собой и хохочут.
-- Господи! - думаю. - Куда я попала? Помоги!
Пробыла я с ними целый день, и путного слова не добилась.
На другой день запаслась я пряниками, и говорю детям:
-- Дети, если вы молитву Божию выучите, я вам полакомиться дам.
Они и подошли. Знаю я - не на молитву они, на пряник польстились, а все-таки думаю: авось Бог поможет и сердца их тронет. И принялась я их молитвам учить - они за мной повторяют. Так я их и приучила к себе; приду, а уж они меня ждут. Скоро они молитвы затвердили; стану я перед образом, они около меня, и вслух молитвы читаем. А матери на это смотрят, и вижу я, сами уже дичиться перестали, не отворачиваются; я приду; они поздороваются со мной.
Рассказывала я детям, как Христос на землю сошел, и что Он кающемуся грешнику грехи отпускает. Рассказываю я это детям, гляжу - одна женщина подошла, другая подошла, и слушают. Я вижу - сердца-то их тронулись, и обрадовалась я великою радостью, и внушил меня Сам Христос... Смотрю я на них и говорю, как Он на кресте помиловал разбойника за одно слово, и грех простил, может, за одну слезу. Они слушали, слушали - да как зарыдают!
-- Матушка, -- говорят, -- отродясь мы таких чудес не знавали. - Родители наши Бога не ведали и мы не ведаем.
И с той поры все их больше да больше около меня собиралось, и все они ближе к Богу подходили. А я иду, бывало, из замка домой, и от радости плачу, и боюсь я, что матушка игуменья меня сменит, и умнее на мое место поставит.