-- Посмотри, -- отвечал Никита Родионович. -- Я уверен, что ты ничего не найдёшь.
Старик тщательно осмотрел большие и маленькие ящики.
-- Нету-с! -- сказал он почти с отчаянием.
Он не мог опомниться. В доме завёлся вор. От своего вора не уйдёшь. А что свой -- нет сомнения. Чужой унёс бы всю шкатулку, да и не прибрал бы к ней ключа.
-- А какие перстни! -- сказала Наташа. -- Дядя мне их показывал. Один был изумрудный, кажется, лучше всех; другой с красными яхонтами, третий с синими. Антик был осыпанный бриллиантами.
-- Я теперь не многим дорожу, -- обратился ко мне Никита Родионович, -- но перстни я особенно любил, очень их жаль! Они хранятся исстари в семействе. Три перстня наши предки получили от царей; были и обручальные, до-Петровской эпохи, моих прапрабабушек. Один изумрудный, тот, который ей так понравился (он указал на Наташу), принадлежал князю Потёмкину и стоит несколько тысяч. Я его купил по случаю в Петербурге.
-- Найдётся! -- успокаивали его.
После обеда он лёг отдохнуть, а мы вернулись в старый дом. Вслед за нами явился Влас. Он затворил за собою дверь и подошёл с таинственным видом к Варваре Родионовне.
-- Матушка барышня, -- начал он. -- Как угодно, а это Егорка проказничает.
Так называемый Егорка, был молодой малый, который года три служил камердинером.