Ночная темнота и гроза спасли Наташу от огласки. В то время, как Селехонский сошёл в сад, гроза уже начиналась, и все, даже караульные, укрылись в людские; а каким образом и когда он вкрался в дом, мы этого не узнали. Вероятно, он вошёл вслед за нами и выжидал где-нибудь в тёмной зале, чтоб мы улеглись.
Варвара Родионовна только что заснула, когда шаги и голоса её разбудили. Она вскочила с постели и поспешила узнать, что случилось. Я застал Наташу в её объятиях. Поражённая рассказом о ночном приключении, старушка говорила дрожащим голосом, отрывисто:
-- Бессовестный! Бедную сироту!.. Он убьёт несчастного отца.
-- От него надо всё скрыть, -- сказал я. -- Сильное потрясение может отозваться разрушительно на его здоровье.
-- Да... вот и приходится щадить этого негодяя вместо того, чтоб его выгнать из дому... Что же мне делать?.. -- обратилась она ко мне. -- Я и ума не приложу.
Немудрено было раскусить Всеволода Никитича, однако, признаюсь, я сам не ожидал такого исхода его романа, и не умел подать дельного совета. Пока мы толковали понапрасну и отпаивали Наташу каплями и водой, вошла горничная Дарья Васильевна. Она выросла на глазах Варвары Родионовны и была уже не молода. Обыкновенно в грозу она приходила к барышне, зажигала свечу перед киотом, и обе молились. Не застав никого в спальне и не зная, что подумать, она заглянула ко мне и онемела от удивления. Нет сомнения, что она смекнула отчасти, в чём дело. Дальновиднее своей госпожи, она не раз ей намекала, что ничего доброго не выйдет из ухаживанья барина за Натальей. Замечательно, что Даша, как её звали, и до старости, никогда не ошибалась в людях. На неё смотрели как на члена семейства и нередко, в затруднительных обстоятельствах, спрашивали её мнение.
-- Вот, полюбуйся, Даша, -- сказала Варвара Родионовна, которая никак не могла прийти в себя. -- Её спас Господь Бог от этого разбойника. И ума не приложу, что делать. Лишь бы до брата не дошло...
-- Сохрани Бог, чтоб до барина дошло! -- отозвалась Даша. -- Да ведь ему-то не долго уж здесь оставаться, а вы пока увезите барышню куда-нибудь.
Все ухватились за это предложение, и было решено, что на другой же день Наташа поедет с тёткой в Н-ский монастырь, который находился в тридцати верстах от Апраксина.
* * *