Утром старушка объяснилась с племянником. Он не обнаружил тени стыда или раскаяния; но когда она объявила, что не оставит ему гроша после себя, и разорвала в его глазах духовное завещание, он отвечал невозмутимо:
-- Как угодно! Я без денег не останусь. Их добывают многими путями, и все хороши, лишь бы удались.
Никиту Родионыча очень озадачил внезапный отъезды сестры. Чтоб положить конец загадкам, она ему сказала, что ей хотелось разлучить Наташу со Всеволодом, который за ней ухаживает без серьёзной цели; а с огнём шутить опасно. Кажется, из её неясного объяснения Никита Родионыч заключил, что Наташа неравнодушна к его сыну, и сказал, гневно взглянув на него:
-- Честный человек ухаживает за девушкой тогда только, когда намерен на ней жениться.
Не помню, к чему он придрался, чтобы ввернуть это слово в разговор, но говорил не напрямки, стесняясь моим присутствием. Это было за обедом. Всеволод Никитич протянул руку на стол и играл своей вилкой; вдруг он посмотрел прямо на отца и отвечал:
-- Вы говорите на мой счёт. Но предполагая, что я бы и хотел жениться на Наталье Андреевне, она бы не пошла за меня.
-- Я сам так думаю, что она бы за тебя не вышла, -- отвечал Никита Родионыч, с непередаваемым выражением грусти.
Мои отношения к Селехонскому становились оригинальны. После ночной тревоги, здороваясь со мной, он мне протянул руку; я её не взял, и свою опустил в карман.
-- Люди право смешны! -- заметил он. -- Добрый Пётр Богданыч, вы серьёзно думаете меня наказать, не подавая мне руки, а мне от этого ни тепло, ни холодно.
-- Я брюзглив, не люблю рук марать.