Наша бедная старушка боялась не застать брата в живых и лишь теперь несколько успокоилась. О племяннике она жалела только по христианскому чувству и утешалась мыслью, что он застрелился в припадке помешательства. Дарья Васильевна хлопотала около неё и Наташи, отвечая уклончиво на их вопросы о вчерашнем событии. Между тем началась страшная исповедь.
Она продолжалась более двух часов. Мне стало невтерпёж, я сказал:
-- Когда это кончится? Этот монах -- фанатик. Он совершенно утомит больного.
-- Напротив, он его успокоит, -- возразила Варвара Родионовна. -- Вы не знаете отца Пимена. Правда, он суров на вид, но какое христианское усердие! А брата он любит... даже с нежностью.
-- Всё так, но в иных случаях и усердие может быть вредно.
Но моё грешное замечание не подействовало; я один обнаруживал беспокойство и заглядывал в галерею, не идёт ли монах. Наконец он показался.
-- Вы послали за дарами, батюшка? -- спросила Варвара Родионовна.
-- Повременим, -- отвечал отец Пимен. -- Он поговеет, службу послушает.
Её очень смутили эти слова. Она промолвила:
-- Зачем откладывать!?.. Он так слаб!