Я отвёл в сторону монаха и сказал ему:
-- Я обязан напомнить, батюшка, что нельзя ручаться за одну минуту. Он может скончаться без причастия.
Монах слушал, опустив глаза и не отвечал.
Я был готов прибавить: Чего вы ждёте? Как же Вы поняли милосердие Божие?.. Вы, представитель Бога на земле, судите строже, чем Он! С какого права лишаете вы этого умирающего последнего утешения? Ужели ряд страдальческих годов замкнётся безотрадным концом? Видно, Всеволоду Никитичу суждено быть и за гробом палачом отца!
Наташа спросила у меня, о чём я говорил с монахом; я повторил. Она судорожно вздрогнула и сказала в свою очередь:
-- Чего он ждёт?..
Неутомимый монах обратился к Варваре Родионовне:
-- Я буду служить панихиду! Сейчас начнём.
Мы пошли за ним.
Кто из нас не содрогнулся, переступив порог комнаты, где лежал никем не оплаканный мертвец? Тело перенесли на диван; не знаю, решился ли кто на него взглянуть. Я думал об одном: пение и запах ладана доходили до спальни Никиты Родионыча. Напрасно я пытался затворить двери; в них толпились дворовые, собравшиеся на панихиду.