-- Вы молоды, моя красавица! на что я вамъ старуха старая?
-- Прошу васъ такихъ словъ не повторять, возразила Юлія:-- я знаю, какъ Ирина Ѳедоровна васъ любила.
-- Правда, любила, родная моя, сказала Авдотья Михайловна -- и дай ей Богъ вѣчную память! Бывало скажетъ: какъ мнѣ тебя не любить? Мнѣ тебя архангелъ Гавріилъ послалъ?...
Слезы навернулись у ней на глаза.
-- Гавріилъ? повторила Юлія.
-- Да, матушка, подтвердила Авдотья Михайловна, которая очень охотно пускалась въ разсказы о своей благодѣтельницѣ.
-- Изволите видѣть: она еще въ тѣ поры замужъ не выходила, а случилось это въ самый день архангела Гавріила, ѣдетъ она, покойница, отъ обѣдни; а я въ то время бѣдствовала съ матерью; мать меня и послала кружева продавать; я только что шесть недѣль вылежала въ горячкѣ, еще плохо оправилась; устала, ноги-то у меня подкосились, и сѣла я на тумбу, да и плачу. Тутъ-то тётенька проѣхала мимо, увидала меня, остановила карету, подозвала, съ собой меня посадила и привезла къ себѣ домой. Да съ тѣхъ поръ и не оставляла. Такъ, бывало, и скажетъ, что, молъ, архангелъ Гавріилъ мнѣ тебя подарилъ; какъ же мнѣ тебя оставить?
-- Вы знаете, Авдотья Михайловна, что я по ея желанію купила этотъ домъ? спросила Юлія.
-- Знаю, матушка! покойница не разъ со мной объ этомъ говаривала. Она васъ за умницу почитала: у ней, говоритъ, въ прокъ пойдетъ.
-- Надѣюсь. Только вотъ что, Авдотья Михайловна... Объ этомъ домѣ ходятъ такіе слухи... Въ запертыхъ комнатахъ, говорятъ, что-то такое случилось съ тётушкой...