Марья Ѳедоровна только и выжидала отзыва брата.
-- Каково! Скажите! Что это, Elie! Ахъ, какая прелесть! затвердила она въ свою очередь.
Эта неожиданная поддержка придала бодрости автору: онъ выпилъ стаканъ воды съ сахаромъ и продолжалъ. Разсказъ оканчивался драмой, напоминавшей ужасы романовъ Эжена Сю, любимца Юліи. Она пришла въ восхищеніе. Костевичъ торжествовалъ и съ скромной улыбкой выслушивалъ похвалы стариковъ и хозяйки дома.
-- А скоро ты напечатаешь? спросилъ Илья Ѳедоровичъ, который, по привычкѣ, свойственной русскимъ людямъ его лѣтъ, говорилъ ты молодёжи.
-- Это напечатано не будетъ, внушительно отвѣчалъ Костевичъ.
-- Почему такъ?
-- Потому, что мои повѣсти печатать от-ка-за-лись, громко и съ разстановкой произнесъ онъ, окидывая все общество вопросительнымъ взглядомъ.
-- Какъ отказались?
-- Да такъ! Говорятъ: е est trop comme il faut!
-- Вотъ тебѣ разъ! Да вѣдь все общество составлено изъ людей comme il faut, а литераторы бываютъ же въ обществѣ.