"Donné à mon amie le 15 Novembre 1194.
"Trois sylla bes forment son nom, et les trois Grâces за figure ".
"Gabriel".
Извѣстно, что джентльменъ того времени или вовсе не писалъ, или писалъ по-французки.
-- "Gabriel?"... повторила Юлія, которая знала навѣрное, что дядю ея звали Никитой.
Женская рука приписала въ концѣ страницы:
" Le 24 Décembre, 10 h. 1/2 du matin".
"Au revoir".
Другихъ слѣдовъ романа не доискалась Юлія, а эти слишкомъ мало поясняли тѣ сбивчивые разсказы, которые ей довелось слышать: кто говорилъ, что Ирина Ѳедоровна вышла замужъ за Братиславова, любя другаго; кто увѣрялъ, что она съ молоду чувствовала призваніе къ монастырской жизни, но что этому призванію противился ея отецъ, кончившій тѣмъ, что насильно выдалъ ее замужъ; упоминали даже о томъ, что какое то видѣнье навело двадцатилѣтнюю красавицу на мысль идти въ монастырь... Но что же значили запертыя комнаты, и какой смыслъ будутъ имѣть онѣ для Юліи? Она рѣшила, что не вступитъ въ нихъ, пока не добьется толку отъ Дуняши, старой горничной Ирины Ѳедоровны, и легла спать, обдумывая, какъ приступить къ вопросу, на который о сю пору постоянно отмалчивалась вѣрная служанка.
На другой день Юлія проснулась рано и позвонила. Явилась Дуняша, поставила на столъ чайный приборъ и спросила тѣмъ почтительнымъ и вмѣстѣ фамильярнымъ тономъ, которымъ привыкли говорить старые слуги: