-- Да ты скажи толкомъ, Марья Ѳедоровна: ты этого желаешь, что ли? спросилъ онъ.
-- Ахъ! да какъ же не желать! отвѣчала Марья Ѳедоровна, и улыбаясь, и вздыхая въ одно и тоже время.
-- Ну, быть по твоему! рѣшилъ старикъ, соглашаясь съ глупой сестрою охотнѣе, чѣмъ съ умнымъ племянникомъ.
Онъ сѣлъ за письменный столъ и взялся за перо.
-- Говори, что писать-то? сказалъ онъ Александру Михайловичу.
-- Да просто-съ, что "мнѣ, молъ, изъ твоихъ денегъ нужно взять не болѣе тысячи рублей; остальныя получай и пріѣзжай къ намъ". О томъ, что вы нашли занять, упоминать -- я полагаю -- не нужно-съ.
-- И безъ тебя знаю, что не нужно, отозвался Илья Ѳедоровичъ, принимаясь довольно медленно водить перомъ по бумагѣ.
Александръ Михайловичъ между тѣмъ вооружился песочницей и, давъ окончить старику, поспѣшилъ засыпать его каракули и положилъ письмо въ карманъ.
-- Ну, вотъ-съ, и слава-богу! заключилъ онъ.-- Жаль только, что подарочекъ не подоспѣетъ ко дню его рожденія. Вѣдь это, должно быть, на этихъ дняхъ-съ.
-- Ахъ, и въ самомъ дѣлѣ! сказала Марья Ѳедоровна:-- Elie, а мы здѣсь отпразднуемъ артюшино рожденье. Постойте, когда жь это будетъ? У насъ сегодня какое число? Ганя! гдѣ она?