-- Его рожденье 2 ноября, отвѣчалъ Илья Ѳедоровичъ за Ганю, которой не было въ комнатѣ. Какъ большая часть стариковъ, онъ твердо помнилъ числа событій, относящихся къ его молодости.
-- Значитъ, послѣ завтра. Прекрасно-съ. Мы и на праздничный обѣдъ денегъ удѣлимъ-съ.
Александру Михайловичу хотѣлось побаловать стариковъ за ихъ податливость.
-- Давай, выпьемъ на радости! сказалъ Илья Ѳедоровичъ.
Марья Ѳедоровна себя не помнила отъ восторга.
VIII.
Ганя.
Ганя была въ сосѣдней комнатѣ и не проронила ни единаго слова изъ разговора Александра Михайловича съ стариками. Когда Марья Ѳедоровна стала ее выкликать за справкою о днѣ рожденія Артемія, она не явилась и не отозвалась, боясь подвергнуть коментаріямъ невольное смущеніе, съ которымъ не успѣла совладать. Она сидѣла въ углу комнаты, на маленькомъ диванѣ, нагнувъ голову и сложивъ руки подъ грудью. Заслышавъ шаги Хруслова, выходившаго изъ комнаты Ильи Ѳедоровича, она быстро протянула руку къ вязанью, лежавшему передъ нею на столѣ. Но это движеніе не укрылось отъ Александра Михайловича; онъ подошелъ къ молодой дѣвушкѣ, облокотился на столъ и спросилъ ее вполголоса:
-- Довольны ли вы, Ганя?
Она молчала.