Ганя почти бѣгомъ пускалась по тротуару, закинувъ голову назадъ и съ наслажденіемъ вдыхая холодный воздухъ.
Вдругъ мимо нея, звеня во всѣ бубенчики, проносилась дорожная тройка, и при фонарномъ свѣтѣ мелькала побѣлѣвшая отъ инея борода ямщика.
"Счастливые люди! они ѣдутъ на большую дорогу", думала Ганя, слѣдя глазами за тройкой. "Тамъ и лѣса, и села, и города... и куда не доведетъ большая дорога!"
Иной разъ ей встрѣчалась сгорбленная нищенка съ посохомъ въ рукѣ и сумой за плечами. Ганя подавала ей милостыню и спрашивала, издалека ли она?
-- Изъ-подъ Каширы, касатка; теперича на праздники въ свое село пробираюсь.
-- Что жь у тебя тамъ дѣти, что ли, бабушка?
-- И -- нѣтъ, кормилица; какъ есть сирота; и никого-то у меня нѣтъ, а все надоть дома разговѣться.
"Не за большимъ гонятся эти бѣдные люди, думала Ганя:-- нетребовательно ихъ счастье; зато не оставляетъ оно горькихъ воспоминаній по себѣ."
И она шла далѣе, вглядываясь въ звѣздное небо... Голова ея горѣла, и словно иголками кололо ея щеки, зардѣвшіяся на морозѣ.
-- Искупила я свое счастье! продолжала она думать.-- Что за дѣло -- я жила тогда!