-- Что же мнѣ отвѣчать вамъ, матушка? Вѣдь вы сами изволите знать, теперь наши господа не у себя живутъ; примѣрно, у васъ въ гостяхъ. А что они располагаютъ весной въ подмосковную переѣхать, такъ это они только сами себя тѣшатъ. Еще Богъ знаетъ, останется ли за ними подмосковная: ее теперь описываютъ. Конечно, наши господа добры, а ужь, Христосъ съ ними, какіе беззаботные! Вѣдь мало ли передавала имъ покойница? Все не въ прокъ. Бывало, начнетъ говорить со мною моя голубушка, только руками всплеснетъ, да поплачетъ объ Артемьѣ Ильичѣ. Вѣдь, что прожито -- и сказать нельзя! Вотъ въ третьемъ году степную вотчину, Васильевское, аукціона продали. А село-то какое было! Я оттуда и взята, матушка. Ужь поплакали мы вмѣстѣ съ барыней. И конный заводъ былъ, и лѣсу-то что!... и хлѣба становилось видимо невидимо! Все пропало, все спустили! Теперь и до Разсказова дѣло дошло. Это, чай изволите знать, подмосковная-то Разсказовымъ прозывается. Такъ коли теперь за нее не внесутъ шести тысячъ серебромъ, то и послѣдняго пристанища лишатся.
-- На какія же деньги они разсчитываютъ? спросила Юлія, вспомнивъ о письмѣ Хруслова.
-- Извѣстно, на вашу милость, отвѣчала Дуняша.-- Какъ вы имъ изволили отписать, что моя покойница оставила деньги Артемью Ильичу, такъ Илья Ѳедорычъ и обѣщались своему управляющему, что вотъ, молъ, изъ артюшиныхъ денегъ мы прежде всего за подмосковную внесемъ.
-- Какъ, за подмосковную! воскликнула Юлія:-- да эти деньги принадлежатъ не Ильѣ Ѳедорычу, а если изъ нихъ взять шесть тысячъ рублей, то нечего будетъ послать его сыну.
-- Такъ-то такъ, матушка барыня!... Ужь какъ жаль Артемья Ильича! Да что жь ему, сердечному, прикажете дѣлать? Извѣстно, когда ему папенька отпишутъ, что у насъ, молъ, послѣднюю деревню сукціона продаютъ, онъ отъ денегъ откажется.
-- Да что же, Илья Ѳедорычъ развѣ не любитъ своего сына?
-- И, матушка, какъ не любить! Очень любитъ. Да вѣдь наши господа, Богъ ихъ знаетъ, точно малолѣтніе какіе: все себя тѣшатъ, все надѣются, что не нынче -- завтра разбогатѣютъ; а ужь гдѣ разбогатѣть...
-- Что за человѣкъ Александръ Михайлычъ Хрустовъ? перебила вдругъ Юлія.
Дуняша разразилась похвалами.
Юлія задумалась. На нее непріятно подѣйствовало то, что она слышала о Турениныхъ. Ей и прежде было извѣстно, что состояніе ихъ разстроено; но теперь она сообразила, что судьба стариковъ, живущихъ подъ ея кровлею, остается, до извѣстной степени, на ея отвѣтственности, а Юлія не чувствовала къ нимъ особеннаго расположенія, даже мало ихъ знала; изо всего семейства она постоянныя сношенія поддерживала съ одной Ириной Ѳедоровной. Какъ же ей теперь избавиться отъ непрошенной опеки надъ стариками Турениными, не жертвуя, однако, въ ихъ пользу деньгами, завѣщанными Артемію? Юлія рѣшилась дѣйствовать неиначе, какъ съ совѣта Хруслова.