Иванъ Ивановичъ не разобралъ, потому, можетъ быть, что у него шумѣло въ головѣ; ему послышалось: "молодой баринъ пріѣхалъ!" -- Ноги у него подкосились; онъ поблѣднѣлъ и, какъ стоялъ въ шинели и шапкѣ, такъ и опустился на стулъ и съ трудомъ проговорилъ:
-- Когда пріѣхалъ? гдѣ онъ?
Испугавшись своей прыти, дѣвочка принялась объяснять, въ чемъ дѣло. Насилу опомнился Иванъ Ивановичъ.
-- П... ш... шла! сказалъ онъ сердитымъ шопотомъ и двумя пальцами толкнулъ въ зашей проказницу, которая поспѣшно юркнула въ корридоръ.
Кое-какъ оправившись, Иванъ Ивановичъ скинулъ шинель и вошелъ въ гостиную.
-- Съ новорожденнымъ честь имѣю... началъ онъ.
-- Много чести! сердито перебилъ Илья Ѳедоровичъ.-- Только не поздненько ли хватились, батюшка Иванъ Иванычъ? Вѣдь, изволите видѣть, день-то ужь на исходѣ.
-- Дѣла-съ... пробормоталъ старый дядька.
-- Ну, какъ же! Небось, черныхъ собакъ набѣло моешь! Да вѣдь всѣхъ заразъ не перемоешь, сударь мой! Завтра могъ бы позаняться, а сегодня не грѣшно было бы и къ намъ заглянуть.
-- Помилуйте-съ, мало ли какія дѣла... дѣлъ много-съ, безсмысленно повторялъ Иванъ Ивановичъ, переминаясь съ ноги на ногу.