-- Вотъ ужь четыре мѣсяца, какъ она не живетъ и не умираетъ. Долго ли продлится это состояніе? спрашивалъ Александръ Михайловичъ.
-- Можетъ быть, нѣсколько лѣтъ! отвѣчалъ докторъ, пожимая плечами.
XII.
Женихъ и невѣста.
Однако, рядомъ съ медленно умирающей старухой,
... брала права свои природа,--
пахнуло жизнью, радостью, счастьемъ...
Въ уютной и свѣтлой комнатѣ Гани появились цвѣты на окнахъ, журналы и книги на столѣ. Ганя, веселая и одѣтая къ лицу, съ утра сидитъ за чтеніемъ, или за работой; а лучи весенняго солнца пробираются сквозь душистую сѣть зелени и цвѣтовъ и такъ весело играютъ на ея каштановыхъ волосахъ, на профилѣ, на рукахъ... Она помолодѣла десятью годами.
Входитъ Александръ Михайловичъ, жметъ ей руку и садится противъ нея; она сначала конфузится и не поднимаетъ глазъ съ работы, но мало по малу завязывается разговоръ; они долго бесѣдуютъ, потомъ читаютъ вмѣстѣ и всего чаще журналъ естественныхъ наукъ; повременамъ Александръ Михайловичъ прерываетъ чтеніе и начинаетъ разсказывать и объяснять; Ганя слушаетъ, не спуская глазъ съ своего учителя; она пристрастилась къ естественнымъ наукамъ, да какъ и не пристраститься? біографія ласточки или божіей коровки, когда ее разсказываетъ Александръ Михайловичъ, занимательнѣе и трогательнѣе многихъ романовъ.
Раза два-три въ теченіи утра Ганя выйдетъ распорядиться, присмотрѣть, въ исправности ли все, что требуется Марьѣ Ѳедоровнѣ, къ ней самой зайдетъ на четверть часа, и надъ постепеннымъ разрушеніемъ старушки, надъ ея безсмысленнымъ лепетомъ грустно задумается счастливая дѣвушка... Она какъ будто совѣстится собственнаго счастья; но счастья не переспоришь, и едва Ганя перешагнетъ черезъ порогъ угрюмой комнаты, такъ оно отвсюду и напрашивается ей на душу.