-- Какъ, батюшка, вашему пріѣзду всѣ радуются -- ужь и доложить вамъ не умѣю, сказалъ старикъ.-- Вѣдь безъ васъ всѣ мы пропадать должны. Сами изволите увидѣть, какъ все перемѣнилось. Эхъ! заключилъ онъ съ глубокимъ вздохомъ.
-- Хорошо, хорошо, Захаръ. Вотъ увидимъ. А теперь -- пойди... узнай, не проснулась ли тётушка?
Марья Ѳедоровна точно проснулась. Ей объяснили о пріѣздѣ племянника, и она, казалось, поняла.
-- Ахъ, Артюша, заговорила она: -- Артюша! гдѣ онъ?
Не безъ душевнаго волненія вошелъ Артемій въ ея комнату. Старушка лежала, глядя на него во всѣ глаза.
-- Здравствуйте, тётя Маша, сказалъ онъ, называя ее тѣмъ именемъ, на которое она давно привыкла откликаться.
-- Ахъ, живописецъ! заговорила Марья Ѳедоровна.-- Опять! Зачѣмъ его сюда пустили?
-- Тётя Маша, это -- я, Артемій; неужели вы меня не узнаёте?
-- Какъ не узнать! сказала Марья Ѳедоровна, повернувшись лицомъ къ стѣнѣ и закрывъ глаза.
Онъ попробовалъ взять ея руку.