-- Голубчикъ графъ, проговорила Анисья Ѳедоровна, -- вы такъ добры.... повѣрьте что я чувствую.... будьте покойны, я все сдѣлаю какъ вы желаете.
-- Такъ прошу же васъ чтобы все было хорошо, промолвилъ графъ, и поспѣшилъ выйти изъ комнаты, предвидя что посѣщеніе Марьи Павловны можетъ однако вызвать непріятный для него намекъ, несмотря на радость и на изъявленіе благодарности вдовы.
Анисья Ѳедоровна взглянула съ досадой на десятирублевую бумажку.
-- Стоитъ того, нечего сказать, ворчала она, -- бросить десять рублей чтобъ угостить эту бонтонную барыню. Видишь, радостъ какая что она сюда пожалуетъ! Лучше бы съ мужемъ жила честно.
-- Маменька, замѣтила Соня,-- вѣдь онъ и вамъ даль двѣсти рублей.
-- Перестань умничать! крикнула на нее мать.
VI.
Пробило уже десять часовъ. Пролетка остановилась у подъѣзда квартиры графа и кто-то позвонилъ.
Графъ вышелъ на звонъ изъ своего кабинета; онъ поджидалъ Образцова.
Образцовъ былъ въ милости у Анисьи Ѳедоровны. Она ему предложила чаю и расположилась съ нимъ побесѣдовать; но графъ увелъ его къ себѣ. Въ первомъ свиданіи они говорили немного о Марьѣ Павловнѣ: Михаилъ Александровичъ ограничался вопросами о ея житьѣ-бытьѣ съ тѣхъ поръ какъ она лишилась матери; но теперь графу хотѣлось приступитъ къ вопросу о сближеніи мужа и жены. Но вступленіе въ рѣчь очень его затрудняло, и онъ не мало обрадовался когда Образцовъ началъ самъ: