-- Къ несчастью. Сначала это мнѣ самому понравилось.
-- Сначала?.. Мнѣ кажется однако что мягкость характера одна изъ главныхъ женскихъ добродѣтелей, возразилъ графъ, который мечталъ всю свою жизнь о женщинѣ-ангелѣ.
-- Когда я узналъ о смерти ея матери, продолжалъ Образцовъ, не отвѣчая на его замѣчаніе,-- я пріѣхалъ въ Москву... но можетъ-быть слишкомъ поздно.
-- Для честной женщины никогда не поздно. На дняхъ я ее позову къ себѣ.... Я думаю что она не только тебя не забыла, но и любитъ-то не переставала.
-- Что до этого касается, то я даже и не въ правѣ разчитывать на ея любовь.
-- Ты на нее разчитываешь, самъ того не сознавая, ха-ха-ха! возразилъ графъ.-- Еслибъ ты на нее не разчитывалъ, зачѣмъ бы тебѣ пріѣхать въ Москву?... Вы поступили какъ безумные, какъ дѣти, и сами теперь на себя плачетесь.
Еслибъ Образцовъ имѣлъ дѣло не съ шестидесятилѣтнимъ ребенкомъ, онъ бы отвѣчалъ: "Не о любви я мечтаю; я пересталъ мечтать о невозможномъ, мнѣ тридцать четыре года."
Онъ бы сказалъ что съ годами только и съ опытностью онъ понялъ что супружество не можетъ и не должно быть мгновеннымъ сближеніемъ двухъ личностей, вспышкой любви, а жизненнымъ вопросомъ налагающимъ серіозныя обязанности. А онъ бросилъ жену въ ту именно минуту когда ей нужна была опора и самоотверженіе мущины. Онъ ушелъ изъ удушливой среды, а жену въ ней оставилъ, и убѣдился по. собственному опыту что честный человѣкъ дойдетъ, рано или поздно, до сознанія неисполненнаго долга и не заглушитъ упрека совѣсти, на которой лежитъ чье-нибудь несчастіе.
Сознаніе своей вины оправдало Машу въ глазахъ Образцова. Онъ зналъ черезъ общихъ знакомыхъ что она ведетъ безукоризненную жизнь. Онъ уважалъ ее, жалѣлъ объ ней и думалъ уже къ ней написать, когда дошло до него извѣстіе о болѣзни тещи. Онъ дожидался ея смерти, и пріѣхалъ въ Москву, какъ скоро могъ отлучиться отъ должности.
Явиться прямо къ женѣ или даже написать къ ней, не вызнавъ заранѣе какъ она приметъ первый шагъ къ сближенію, онъ не рѣшился; онъ и не признавалъ за собою права пріѣхалъ къ ней незваннымъ. Онъ обратился къ графу, но послѣ своей бесѣды съ нимъ остался попрежнему въ туманѣ предположеній насчетъ чувствъ Марьи Павловны.