-- Боже мой! за то что человѣкъ васъ обожаетъ, вы говорите что онъ не умѣетъ васъ уважать? Я отдамъ полжизни за одинъ день вашей любви....
И онъ занесъ руку, чтобъ ее обнять.
-- Вы забываетесь! вскрикнула Марья Павловна.
Моранжи давно не вѣрилъ въ строгость женщинъ, но тутъ нельзя было не повѣрить. Всѣ черты ея лица выражали почти дѣвственный страхъ; онъ опомнился, и наклонивъ голову, замеръ предъ ней въ позѣ jeune premier предъ Мадленой Броганъ.
-- Простите меня, оказалъ онъ.-- Выгоните меня.... Я сумашедшій. Я кругомъ виноватъ!
Полудраматическая поза не была въ немъ вымышлена, придумана для даннаго случая. Не онъ перенялъ ее у jeune premier -- а jeune premier перенялъ у него. Французы дома какъ и въ людяхъ, особенно съ женщинами, тѣ же самые что на сценѣ, актеры до такой степени втянувшіеся въ роль что она перестаетъ быть ролью. Въ иныхъ случаяхъ они ею такъ вдохновляются что идутъ на геройскіе подвиги.
Марья Павловна вздохнула свободнѣе и сказала:
-- Я бы никогда не простила себѣ, еслибы могла предвидѣть эту сцену.
-- Я отсюда не выйду пока вы мнѣ не простите, отвѣчалъ Моранжи.-- Не судите обо мнѣ слишкомъ строго. Женщины которыхъ я любилъ до сихъ поръ не стоили вашего мизинчика. Да! я ихъ любилъ шутя, васъ нельзя такъ любить. Вы исключеніе....
Долго говорилъ онъ въ этомъ смыслѣ, и его сладкія рѣчи слушала не безъ удовольствія Марья Павловна. Моранжи это угадывалъ, несмотря на серіозность и строгость которыми она вооружилась.