Вечеръ отъ котораго Марья Павловна такъ много ожидала вышелъ, какъ почти всегда случается въ жизни, вялый и пустой. И чего, чего она не передумала, на что она не рѣшалась въ какія-нибудь три четверти часа? Зачѣмъ онъ ее вызвалъ? Зачѣмъ она пріѣхала? Надо было понять что онъ ей готовить новое оскорбленіе. Не долженъ до онъ былъ встрѣтить ее съ повинною головой? Не за нимъ ли осталось слово которое должно было ее вызвать на гнѣвъ или снисхожденіе? Завтра же она уѣдетъ куда-нибудь, чтобъ не быть въ одномъ городѣ съ нимъ.
"Одно остается, думалъ въ свою очередь Образцовъ, оказать ей прямо что я желаю ее видѣть наединѣ."
Но прежде чѣмъ онъ рѣшился исполнить свое намѣреніе, самое неожиданное обстоятельство нарушило однообразіе вечера.
Катерина Павловна провела цѣлый день въ Останкинѣ съ Моранжи. Никогда еще ей не было такъ весело, никогда они не кокетничали другъ съ другомъ съ такимъ усерднымъ желаніемъ вскружить другъ другу голову; къ вечеру собрались тучи и пошелъ дождь, надо было вернуться домой. У подъѣзда Моранжи простился съ Кети и объявилъ что онъ поѣденъ къ графу Чаплину.
Кети призадумалась; она замѣтила что домъ не освѣщенъ, спросила у людей гдѣ ея сестра и узнавъ что она была у графа, предложила Моранжи ѣхать къ нему вмѣстѣ. Поѣхали: прислуга графа получила приказаніе всѣмъ отказывать, но никакъ не полагала что запрещеніе простирается на родную племянницу, и впустила ее безпрекословно, Катерина Павловна вошла шумно и весело; но узнавъ своего зятя, остановилась въ дверяхъ, поражонная удивленіемъ. Произошло общее смятеніе. Графъ подошелъ къ Моранжи, что-то пробормоталъ и не познакомилъ его съ Образцовымъ, который тотчасъ его узналъ.
Между тѣмъ Кети успѣла оправиться, взглянула за сестру; та ей кивнула головой, улыбнулась и поднесла палецъ къ губамъ. Не оставалось сомнѣнія что мужъ и жена не случайно встрѣтились у графа, но объ этомъ надо было молчатъ предъ постороннимъ лицомъ. Объяснивъ себѣ такимъ образомъ знакъ сдѣланный сестрой, Кети протянула съ недоумѣніемъ руку Михаилу Александровичу и проговорила: "Bonsoir".
Моранжи уже успѣлъ устроиться возлѣ Марьи Павловны и сказалъ почти шопотомъ:
-- Я васъ не узналъ въ первую минуту; какъ этотъ бѣлый нарядъ идетъ къ вашему смуглому лицу! Почему вы въ бѣломъ сегодня?
Она сидѣла въ углу; Моранжи сѣлъ такъ близко къ ней, его шепотъ ей показался такъ неумѣстенъ что она вспыхнула до ушей.
-- Почему вы сняли трауръ? спросилъ онъ опять, объясняя по-своему ея смущеніе.