-- Она съ нимъ пококетничаетъ, да и забудетъ его.
-- Такъ, да не совсѣмъ. Вчера я былъ въ Сокольникахъ, и по привычкѣ гулять тамъ гдѣ никого нѣтъ, зашелъ въ самую гущу лѣса.... ну.... и засталъ Кети въ объятіяхъ этого Француза.
-- Что ты говоришь! воскликнула Марья Павловна, и подалась назадъ.
-- Ты ничего не замѣтила, а эту исторію она затеяла однако у тебя въ домѣ, и поставила тебя въ самое непріятное положеніе, которое можетъ только выпасть на долю молодой женщины. Ты не находишь что онъ слишкомъ поторопился тебя забыть?
Марья Павловна засмѣялась принужденно.
-- Однако, сказала она,-- онъ не прикидывался.
И разказала подробно свой пошленькій романъ съ Моранжи, чтобы доказать насколько она была въ правѣ разчитывать на его чувства. Образцовъ слушалъ не съ ревностью любовника, а съ серіозностію и негодованіемъ человѣка одержимаго старымъ и всегда юнымъ предразсудкомъ, человѣка который стоитъ за свои права, за свою честь. Въ разлукѣ съ Марьей Павловной онъ не узналъ бы равнодушно что она запятнала его имя; и въ настоящую минуту онъ сознавалъ что между вамъ и этою женщиной была связь, на которой основана наша общественная жизнь и которая выражается въ двухъ словахъ: семейный кровъ.
Спокойнымъ, твердымъ словомъ онъ нечувствительно подчинялъ Марью Павловну своимъ убѣжденіямъ, своей вѣрѣ. Обвиняя себя въ размолвкѣ и выгораживая свою жену, онъ довелъ ее однако до сознанія что большую половину вины, она должна взять на себя.
Марья Павловна видѣла мужа въ новомъ свѣтѣ, и кто бы повѣрилъ? Онъ побѣждалъ ее не страстью, а истинами до такой степени неопровержимыми что онѣ показались бы ей пошлыми еслибъ ихъ сказалъ другой, и сказалъ бы иначе. Онъ понялъ жизнь, и слишкомъ рано, можетъ-быть, снялъ шапку предъ премудростію прописей; но дѣло въ томъ что онѣ его не опошлили. Онъ былъ милый, ловкій, умный малый, нѣсколько крутъ и упрямъ. Захочетъ -- поставитъ на своемъ, жестокостію или мягкостію, какъ ему Богъ на душу положитъ. Его бесѣда съ женой становилась часъ отъ часу интимнѣй, дружественнѣй. Онъ вошелъ въ самыя мелочныя подробности ея жизни, разспрашивалъ объ общихъ знакомыхъ; на его вопросы она отвѣчала съ лихорадочнымъ оживленіемъ, и онъ нашелъ что она необыкновенно развилась, поумнѣла, похорошѣла; онъ былъ почти влюбленъ. Они пообѣдали холоднымъ пирогомъ и бутылкой вина, а для десерта Образцовъ запасся ея любимыми конфектами.