Что-то измѣнилось въ его голосѣ, въ его пріемахъ. Въ нихъ звучала тихо грустная нота, которая тронула Марью Павловну.
-- Не смотри на меня какъ на законнаго мужа, продолжалъ онъ,-- а какъ на лучшаго друга, и будь со мной вполнѣ искренна. Не забывай что ты свободна.
Она свободна? Ихъ ничто не связываетъ! Это увѣреніе сняло бремя съ ея души.
-- И ты искрененъ? Ты не обманываешь ни себя, ни меня?...
-- Даю тебѣ слово -- нѣтъ.... Я готовъ на все, еслибъ даже пришлось разбить мое сердце.
-- Michel, какой ты добрый, благородный! сказала она, и пожала ему руку.
Образцовъ не хотѣлъ ни въ какомъ случаѣ насиловать чувствъ своей жены, но желалъ овладѣть ими, и надѣялся что можетъ дойти до своей цѣли уступкой и самоотверженіемъ; но сердце его, сжалось отъ этого пожатія руки, въ которомъ слишкомъ краснорѣчиво высказалась непрошенная благодарность.
Марья Павловна шла задумчиво, одикко выраженіе ея лица было спокойно и кротко. Она отдыхала послѣ напряженнаго состоянія, въ которомъ находилась цѣлый день. Долго они не обмѣнивались ни однимъ словомъ; наконецъ Образцовъ посмотрѣлъ на часы и замѣтилъ что надо поспѣшить къ отъѣзду поѣзда. Молча дошли они до станціи и пріѣхали въ Москву когда уже совсѣмъ стемнѣло. Образцовъ нанялъ пролетку и сѣлъ рядомъ съ Марьей Павловной. Дорогой онъ покрылъ ея ноги плэдомъ, накинулъ шаль на ея плечи и молчалъ, чтобъ ее не тревожить. Ее трогала эта мужская заботливость, отъ которой она давно отвыкла. Не далеко отъ дома онъ остановилъ извощика и сказалъ ей:
-- Ты не хочешь, можетъ-быть, чтобъ твои домашніе васъ видѣли вмѣстѣ? Я выйду здѣсь.
Онъ вышелъ, пожавъ ей руку, отошелъ на два шага и вдругъ вернулся.